Он уехал в Москву, она осталась в Петербурге. Казалось, это конец не только любви, но смысла его жизни - Некрасов не мог более выдавить из себя ни строчки. Вдобавок он заболел, да так серьезно, что доктора предположили скоротечную чахотку. Спасло возвращение любимой. Через год Авдотья Яковлевна родила Николаю Алексеевичу еще одного сына. На этот раз ребенок прожил полтора месяца. После смерти третьего общего ребенка Авдотья Яковлевна в одиночестве уехала в Париж. «Некрасов с Панаевой окончательно разошлись, - писал Боткин брату. - Он так потрясен и сильнее прежнего привязан к ней, но в ней чувства, кажется, решительно изменились». Некрасов поехал в Париж, чтобы вернуть Авдотью Яковлевну. Уговорил, привез ее в Россию, некоторое время жили счастливо, затем - новый разрыв. Теперь уже из-за измены, совершенной Некрасовым. Да, случилось то, чего опасалась Авдотья Яковлевна. Некрасов начал ей изменять - с актрисами, с кокотками. Но, в отличие от Ивана Панаева, считавшего супружеские измены нормой, Николай Алексеевич всякий раз отчаянно каялся, вымаливал прощение. Она прощала его, они снова пытались жить вместе, и снова ссоры вспыхивали от одного неловкого слова. Авдотья Яковлевна реагировала очень бурно. В стихах Некрасова это находило отражение: «Слезы, нервический хохот, припадок». Или: «О, слезы женские, с придачей нервических тяжелых драм». Вообще, исследователи отметили, что все нежные строки «панаевского цикла» написаны, когда Николай Алексеевич и Авдотья Яковлевна были в разлуке. А когда они воссоединялись, то в любовной лирике поэта появлялись слова: «буйство», «буря», «гроза», «бездна», «поругание». Если в первые годы Некрасов и Панаева жили от ссоры к примирению и к новой ссоре, то теперь - от разрыва, каждый раз словно бы окончательного, к новому воссоединению, дававшему поэту вдохновение для новых стихов. Уже даже окружающим казалось, что Некрасов изменяет нарочно, не для того чтобы получить любовные услады на стороне, а чтобы раздразнить Авдотью Яковлевну. Несколько раз Некрасов в сердцах уходит от Авдотьи к любовницам, открыто встречается с французской актрисой... Авдотья плачет на груди Ивана Панаева, который сам уже давно запутался и не знает, что делать. Потом Некрасов возвращается с новыми, пронзительными стихами, и вот оно - примирение. «Прилично ли, человеку в его лета возбуждать в женщине, которая была ему некогда дорога, чувство ревности шалостями и связишками, приличными какому-нибудь конногвардейцу?» - писал возмущенный Чернышевский. Из-за этих многократных разрывов не сохранилась переписка Некрасова и Панаевой. Авдотья Яковлевна в очередном порыве гнева сжигала все накопившиеся письма. Их остались единицы, и об отношениях влюбленных можно судить только по воспоминаниям современников и по тем письмам, которые Некрасов адресовал друзьям. Чаще всего он писал о своей любви Ивану Сергеевичу Тургеневу. Панаева же казалась Тургеневу отвратительной: «Это грубое, неумное, злое, капризное, лишенное всякой женственности, но не без дюжего кокетства существо».Однако именно ему Некрасов доверял свои любовные переживания. Всегда чуткий к чужому страданию, Некрасов понимал, что мучает любимую женщину. В стихах он называл себя ее палачом. Временами искренне раскаивался. Но не мог долго продержаться без измен, к которым Авдотья Яковлевна так и не привыкла: на каждую реагировала бурно и яростно. В 1862 году умер Иван Панаев. Авдотья Яковлевна была свободна и могла бы венчаться с Некрасовым. Но теперь уже поэт не желал жениться на своей давней возлюбленной. И расстаться окончательно с ней не хотел. В конце концов, порочную цепь ссор, разлук и воссоединений оборвала сама Авдотья Яковлевна. В 1866 году, в возрасте сорока шести лет, Панаева-Головачева родила дочь, названную в честь матери Евдокией. Девочка стала для Авдотьи Яковлевны смыслом жизни, воплотившейся мечтой после стольких трагедий.