Несколько самых сильных моментов прощания с патриархом Илией лично для нас. Эти моменты – "маленькие" и как будто не делают общую картину... но делают из некролога живое (!) полотно. Первый. Уже перед опусканием в могилу – гроб ещё открыт, в храме Сиони все сильные мира сего – местоблюститель Шио негромко объявляет, что последними простятся многолетние охранники и водитель Илии. К гробу, смущаясь, выходят рослые мужчины. Преклоняют колени. Рыдают. Второй. В 9-часовой (!) телетрансляции друг друга ежечасно сменяют женщины-сурдопереводчики. В самом конце одна из них сама начинает плакать. Ей помогает другая. В итоге плачут обе, вытирают слёзы и с жестами не успевают. Сурдоперевод временно исчезает совсем. Тем временем мы стоим в тбилисской толпе, мимо в последний раз везут тело Илии. Кто-то кричит "Патриарко, гвиквархар!" ("Патриарх, мы тебя любим!") – людское море подхватывает. И ещё долго звучит эхо. "Любим! Любим". * За эти дни с католикосом-патриархом Илией Вторым на открытой панихиде простились около 2 миллионов (!) человек – при населении Грузии 3,9 млн. Это больше половины страны. Сегодня пол-Тбилиси, по ощущениям, вышли лично проводить. Такого (единения, масштаба) при нашей жизни, наверно, уже и не будет. Потому что и люди такие рождаются раз в (твою) жизнь. Счастье было жить в эпоху Илии. Эмоционально для нас это были сложные дни, особенно непросто рассказывать о таком публично. С другой стороны, в Грузии принято проживать вместе и радость, и горе, "разделять" всё буквально: проговаривая словом устным или письменным, не держать в себе. Не держали. Спасибо, кто алаверды-щедр был на обратные эмоции. Мы тебя любим, Патриарх. Спасибо и не прощаемся.