Концерт — не показ произведения. Это момент, в котором слышимое совпадает со своим исчезновением. Музыка остаётся формой реальности, которую невозможно присвоить. Она происходит — и этим исчерпывает себя. Даже запись — не музыка, а документ её утраты. Импровизация — не свобода формы и не спонтанность. Это мышление в звуке. Это способность удерживать целое, когда следующий звук ещё не написан. Импровизация — это не отсутствие структуры. Это высшая степень владения ею. Если возникает «ошибка», она перестаёт быть ошибкой в тот момент, когда за ней следует решение. Не случай управляет формой, а слух. Великая импровизация — это не произвольность. Это ответственность за каждую ноту, произнесённую без права на черновик. Именно поэтому она так редка. 21 февраля Новая сцена Александринского театра «Искусство импровизации»