​​Я периодически почитываю «Кинг-Конг теорию» Виржини Депант, чтобы почувствовать себя живым. Каждый раз об этом говорю, и все же никогда не читали более искреннего и честного текста о пережитом насилии. Депант ездила автостопом, ее насиловали, она ночевала на вокзалах и шастала по французским ебеням: Мы обе в мини-юбках, у одной были зелёные волосы, у другой оранжевые – значит мы ебемся как кролики, а, значит, происходящее изнасилование – не совсем изнасилование. Думаю, так происходит в большинстве случаев. Думаю, ни один из тех троих с того дня не считает себя насильником. Это было что-то совсем другое. Втроём, с ружьем, против двух девчонок, которых они оттрахали до крови, – это не изнасилование. Доказательство простое: если бы мы правда не хотели, чтобы нас насиловали, мы бы предпочли умереть или сами сумели бы их убить. Так или иначе агрессорам удается себя уверить: тем, с кем это происходит, не так уж и не нравилось, если они остались живы Женщина, которая дорожит своим достоинством, предпочла бы смерть. То, что я выжила, свидетельствует против меня И далее Депант начинает раздавать базу, говоря о том, что существующий культурный механизм так формирует сексуальность женщин, чтобы они получали удовольствие от собственной беспомощности, от превосходства другого. У женщин действительно есть предрасположенность к мазохистскому желанию, и корни этого желания лежат в конкретной культурной системе. Потому что «лучше удовольствие вопреки своей воле, чем как у шлюх, которые любят секс». Если ты фантазируешь об изнасиловании, не становишься ли ты, таким образом, соучастницей твоего изнасилования? Чтобы тебя не обозвали шлюхой, которая «сама этого хотела», о таких фантазиях просто умалчивают Депант решает всеми силами оправиться от изнасилования вместо того, чтобы утопать в «цветнике разнообразных травм». Она хочет свергнуть насилие с пьедестала, лишить его значимости и власти. Насилие – это неизбежный риск для каждой, кто выходит из дома (на самом деле для тех, кто не выходит, риски не меньше). «Если боишься – сиди дома с мамой и занимайся своим маникюром». Это не значит, что теперь следует преуменьшать ужасы насилия, напротив, только свергнув его всепоглощающую значимость, о нем можно наконец заговорить без страха осуждения. Насилие – это не то, что должно определять всю твою дальнейшую судьбу: Неслыханная свобода – перестать драматизировать. Да, мы вышли из дома, в пространство, которое нам не предназначалось. Да, мы выжили вместо того, чтобы сдохнуть. Да, мы были в мини-юбках, ночью, одни, без сопровождающего мужика, да, мы были идиотками, слабыми, не способными набить им морду, – мы были слабыми, потому что именно такими девочек учат быть при нападении. Да, это с нами было, но теперь впервые мы понимали, что мы сделали: мы вышли на улицу, потому что дома у папы с мамой было скучно. Мы пошли на риск и заплатили сполна, и вместо того, чтобы стыдиться, что мы выжили, мы могли решить подняться и постараться оправиться от этого, насколько возможно Я абсолютно понимаю, абсолютно согласны с этим стремлением рисковать своей пиздой, своей безопасностью ради того, чтобы выйти из дома. Я никогда не были хиккой, потому что дома нет ничего интересного. Все интересное происходит вовне – там, где зачастую правят цис гетеро мужики с больным самомнением и хрупким эго. Да, я знаю, что тупица, но я все равно буду шароебиться. Потому что лучше рисковать, чем провести свои дни взаперти Я каждый раз подвергаю себя риску просто идя по улице, потому что меня могут избить за то, что я пидор, за цветные волосы, пирсинг, непонятную половую принадлежность, в конце-концов изнасиловать в задницу, предварительно отпиздив. Я пишу это и мне совершенно не страшно. Я боюсь только того, что когда-нибудь сдамся И наконец шлифанем цитаткой этой легенды: «это были лучшие годы моей жизни, самые богатые, самые грохочущие, а все дерьмо, которое шло к ним в довесок, я нашла силы пережить» P.S. на скрине комплементарный отрывок из романа «Трахни меня» Виржини