Хотели снять урапатриотическое кино, но что-то пошло не так Камран Ширдель, «Ночью шел дождь» (перс. «An shab ke barun amad») Мокьюментари 1967, Иран Режиссер Камран Ширдель в условиях иранской цензуры снял кино в постмодернистском жанре мокьюментари — гибрид слов documentary и to mock (насмехаться). Этот фильм имитирует эстетику документалистики с целью пнуть пропагандистские репортажи. По заказу Министерства культуры Ирана Ширдель со своей съемочной группой едет снимать духоподъемный фильм про пионера-героя из иранской деревни Ламланг. Согласно официальной версии, мальчик ночью заметил, что ливень размыл железнодорожные пути, снял свою куртку и поджег, героически предотвратив крушение приближавшегося поезда с двумя сотнями пассажиров. Чем больше режиссер общается с чиновниками и жителями деревни, тем более несуразной получается общая картина случившегося. Очевидцы противоречат передовицам государственных газет и соседям. Несовпадающие друг с другом интервью сменяются на большой скорости — так, при помощи техники быстрого монтажа, автор запутывает нас еще сильнее. Версии множатся, и в какой-то момент становится непонятно: а точно ли это был поезд с двумястами пассажирами? или это был грузовой состав с четырьмя работниками? а точно ли перед нами очевидцы? В какой-то момент под сомнение ставится сам факт события: а был ли дождь? а был ли мальчик? В общем-то, надо ли говорить, что Камрана Ширделя уволили и обвинили в «дискредитации народного подвига». Фильм в Иране запрещен. Комично, что цензоры не смогли обосновать, чем же так опасен фильм: вроде критика государственной пропаганды есть, а вроде она неуловима, так как перед нами документальные свидетельства — не к чему придраться. А загадка неуловимости — в самой природе документального кино. По-настоящему документальный фильм в принципе невозможно снять: кино не фиксирует истину, а создаёт новую реальность через монтаж и ракурс. СМИ конструируют мифы, а финальная «правда» зависит от замысла автора и, вдобавок, от субъективных интерпретаций зрителей. Любая правда в медиа — условна. На момент 2025 года мысль о том, как сложно установить, что такое действительность, звучит довольно очевидно. Но, по-моему, она очевидна, в том числе, благодаря этому шестидесятилетней давности фильму. Да и поражает, как тонок киноязык Ширделя, формулирующий главный парадокс кино: оно имитирует реальность, чтобы скрыть иллюзию.