Приходила Аленкина мама, кричала, обвиняла моих родителей и Иру. У Алены те же симптомы, что были у Иры. Ее мать кричит, что это Ира водила других детей на полигон, потому что отец ей сказал, что там безопасно. Отец слушал это с посеревшим лицом. Запись 38 Сегодня не смог вспомнить лицо сестры. Знаю, что она была. Помню голос. Но лицо — пусто. Женщина в местном роддоме родила младенца с бугристой головой и большой опухолью на месте живота. Запись 39 Зубы шатаются. Не болят. Как будто не мои. Расшатываю их языком. Врач сказал: «Нервы». Сказал это всем. Когда кто-то в очереди попытался вякнуть, врач повысил на него голос: "Молчи! И не говори больше об этом." Запись 44 Вода в колодце странная. На вкус — обычная, но ведро идет темными пятнами. Жажда не проходит. Пью и не напиваюсь. Люди здесь тоже странные. Их волосы, белки глаз... У многих волосы выпадают пучками. У Севы Левицкого что-то растет на грудной клетке, какой-то круглый нарост. Мало ли, какие бывают уродства у людей, но не у всех же в городе? Запись 61 Кожа на руках стала сухой. Потом потемнела пятнами. Если потянуть — отходит легко. Весной у меня сильнее начали выпадать волосы, - аккуратными локонами, будто кто-то методично стирает меня ластиком из этого мира. Мама сказала, что это стресс. Но у неё по ночам идет кровь из носа, а у папы кожа на ладонях стала сухой и трескается до мяса. Еще у него перестали заживать порезы и начали шататься зубы. Запись 65 Мать умерла тихо. Просто однажды не встала. Корова — через неделю. Мы закопали её за домом, и трава на этом месте больше не росла. У меня начали дрожать руки. Сначала слегка. Потом я не мог удержать сумку. Вечером смотрел на ладони — они покрыты мелкими пятнами, будто я держу что-то грязное, но невидимое. По ночам у меня болят кости. Не сильно, но настойчиво, как если бы меня медленно разбирали изнутри. Запись 68 После взрывов тишина другая. Птиц почти нет. Собаки не лают. Люди говорят тихо. Как будто не хотят, чтобы их услышали. Неужели они тоже все знают? Знают и молчат? Запись 70 Соседка перестала выходить из дома. Говорила, что за ней кто-то стоит. Мы думали — с ума сходит. Теперь и я начал замечать, что моя тень двигается чуть позже, чем я. На долю секунды. Но каждый день — всё медленнее. Врач сказал, что это усталость. Не знал, что тени могут уставать. Запись 75 Кровь идет из носа теперь почти у всех. Мы привыкли. Это стало как погода — «сегодня идёт». Наконец-то до меня дошло, почему мне постоянно пахнет железом. Женщину в очереди нашли мертвой. Пришла на своих двоих, села ждать, задремала. Когда пришла ее очередь, попытались ее растолкать, а она мертвая. Запись 77 Мы с соседями шутили: у кого зуб выпадет первым. Потом шутки закончились. Зубы остаются на месте, но становятся пустыми. Как скорлупа. Запись 81 Радио ловит странную волну. Там нет слов. Только гул. Сегодня среди гула услышал свое имя. Звали либо меня, либо моего тезку. Ю-ра. Ю-ра. Сначала свист, будто на вдохе, потом утробное низкое "ра". Зов шел с полигона, стонущий, глубокий, будто у рожающей женщины. Запись 86 Кровь из носа и десен теперь течет практически постоянно. Она стала тёмной, почти чёрной. Глаза жжет, но слёз нет. Моя сестра умирала в таких муках, что кровь шла даже из ее глаз. Неужели и я так умру? Игорь Карамурзаев сказал, что это авитаминоз, но сам мыл руки после моего осмотра особенно долго и тщательно, как будто старался смыть саму мысль обо мне. Я спросил его, а как же его пациентка, Ира Ахматова, которая вот так же умерла от кровотечения? Врач ответил мне: "Не помню никаких Ир Ахматовых", я говорю: "Моя сестра", а он мне: "Не придумывайте". Запись 92 Даже ночью. Я положил руку — она будто тяжело дышит и стонет. Вокруг одна лишь пустота – 360 градусов плоского грунта, и на нем – ничего, кроме травы. Потом приходит свет — будто солнце всходит второй раз, затем приходит волна, и стекла в домах дрожат, как живые. Запись 97 Те, кто остался, медленно стираются. Запись 101 Я перестал чувствовать запах хлеба. Но