мои осколки Как-то ехала в метро и любовалась женщиной. На вид ей около пятидесяти, морщины на лице выглядят как царапины ножом на сухой скале, но служат украшением, а не изъяном. Светлые волосы собраны в небрежный пучок. Элегантное черное мини-платье, поджарое тело в тонусе. На коленях сумка Louis Vuitton, сверху накинут дымчатый серебряный шарф. Свежий маникюр, каждый ноготь выкрашен своим оттенком серого. На пальцах массивные кольца, на запястьях браслеты: один грубый, два тонких с бриллиантами. На веках жемчужные тени, подводка, очки в черной оправе. Туфли лодочки на тонких ремешках. На шее бейджик с деловой выставки, рядом коллега в строгом костюме. Все тело в татуировках: большая бабочка, какие-то лица, маятник, перо, надписи, линии. Вроде бы избитые символы, но на ней они выглядели как продолжение сильной, харизматичной личности. Татуировки удивительно органично сочетались с деловым образом. Она увлеченно беседовала с коллегой на каком-то европейском языке и задумчиво щурилась на табло. Я сидела в наушниках, когда меня окликнул ее кавалер и показал, что поезд дальше не идет, нужно пересесть в другой вагон. На станции был час пик, людей тьма. Я стояла рядом со своей иконой стиля, двери открылись и какая-то молодая женщина закричала. Она побежала к сотрудникам, а моя татуированная дама сказала по-английски, что вагон уехал с ребенком этой мамы. Пришел поезд. На следующей станции в дверь вошел мужчина и крикнул, кто потерял ребенка. На перроне вокруг коляски столпились шесть неравнодушных человек и напряженно обсуждали судьбу маленького пассажира. Наш вагон крикнул в ответ, что мама осталась на предыдущей остановке. Когда мы выходили, я не выдержала, подошла к женщине и сделала ей комплимент. Она взяла меня за руку и растрогалась. Но не ко всем, кто мне интересен, я подхожу. В эмиграции большую часть времени живешь в роли наблюдателя. Весь ноябрь я хожу на море. Мой ритуал: доплыть до желтого куба, который служит подобием буйка и ориентиром для катеров. Мало кто заплывает на глубину, и обычно я плыву к кубу только если вижу недалеко еще кого-нибудь. А потом у меня появился компаньон, азиатская бабушка с химией на красных волосах и розовым козырьком от солнца. Когда мы видим друг друга в воде, смотрим молча, без улыбки, и плывем до куба на небольшой дистанции. Она плавает каждый день до самого заката. Если я пропустила смену и с берега вижу розовый козырек, сразу бегу в воду. Я чувствую, что она делает то же самое, когда видит меня. Может, нам действительно нравится в других то, что есть в нас самих или когда-то появится. Фантазирую, что на небе висело большое единое зеркало, его разбили, а осколки упали на землю и превратились в разные стороны личности. Женщина с татуировками мой будущий стиль. Элегантное проявление индивидуальности. Бабушка с козырьком я в старости. Пока ее дед дремлет на лежаке, она с неулыбчивым лицом терминатора идет в воду каждые полчаса. Они независимы, наслаждаются жизнью, сами создают себе настроение. Спасибо, что показали мне мои взрослые годы.