Наступил понедельник – первый день масленицы. На каждый день буду выкладывать байки от деда Димы. Итак, понедельник. Понедельник у нас зовется «Встречей». В этот день из соломы да из одежды поношенной Масленицу изготовляют, а по вечерам, как водится, сваты к сватам в гости ходят. Ну, и мы с Тонькой к сватам собрались. Я бутыль самогону яблочного прихватил, а моя хозяюшка блинов напекла — сочных, румяных, огненных! Потянулся я было один отведать — ан Тонька по рукам моим хлоп: «Донесем до сватов, там и объедайся вволю. Негоже с пустыми руками в гости являться!» Завернули мы блины в бумагу масляную и в мешок полиэтиленовый положили — не остынут, пока десять минут до соседней улицы топаем. Вышли на порог — а там тьма кромешная, хоть глаз выколи! И снегом всё замело. Побрели ощупью: по правую руку вроде забор, по левую — дуб древний. Я руку вперёд выставил, чтоб на ствол не наткнуться, и вдруг — во что-то мягкое упёрся. — Ой! — как завопит это мягкое. Тонька моя чуть в сугроб не рухнула. А это, гляжу — парень с девицей под одной шубой у дерева стоят, милуются. Я сразу разобрал: девица-то наша, соседская Машка, а парень — Арсен, сын геолога. Вот тебе и правда: темнота — друг молодежи! — Чего безобразите? — говорю. — Придёт разгуляй через три дня, тогда и целоваться станете! А Машка мне: — Дядя Дима, а у тебя в мешке что-то светится! Глянул я — и впрямь! Словно фонарь в мешке горит. А это — Тонькины блины! Вытащили мы их, развернули бумагу масляную — и всё вокруг светом озарило: и дорогу, и поле, и даже дом Андрюхин, что на краю улицы. Говорю я Тоньке: «Согласна ты, али нет, а повешу я эти блины на дерево, пускай как фонари светят!» Она и не спорит. Кинул я блин на ветку — опа! — да не упал он, а к самому небу прилепился. Прямь как луна! Тут мы все вчетвером давай блины на небо кидать — все до единого раскидали, стало светло как днем. Полная иллюминация! Ну а сваты тоже блинов напекли, так что всем хватило. Да и мы все же не с пустыми руками пришли, самогонка у меня знатная, получше кальвадоса заморского будет.