Валентин Серов. Портрет Феликса Юсупова. 1903 23 марта родился князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон (1887-1967) - офицер, общественно-политический и церковный деятель, меценат, публицист, предприниматель, последний из князей Юсуповых, известен как участник убийства Г. Распутина и автор двух книг воспоминаний — "Конец Распутина" (1927) и "Мемуары" (1953). На портрете молодой граф изображён в своем дворцовом имении "Архангельское". Он облокотился на гипсовую скульптуру дога, и держит за лапу своего любимого мопса. Порода, родовитость чувствуется в обоих. Холёное красивое лицо с юношескими тонкими усиками и прямосмотрящий, равнодушно-холодный взгляд говорят об аристократизме модели. Юсупову шестнадцать лет, его семейство обладает колоссальнейшим состоянием и находится на вершине благополучия. На полотне собственно два персонажа – Ф.Ф. Юсупов и его любимая собака. Это, конечно, неслучайно. Давно подмечено, хозяева и их собаки удивительно похожи друг на друга, а если они долго вместе прожили, то и характер у них становится одинаковый. Мопс по кличке "Клоун" был куплен в Париже на рю де ля Пэ матушкой маленького Феликса после долгих его упрашиваний. Собака древнего происхождения, тупорылая, курносая, серо-песочной шерсти с морщинистою мордою стала отрадой детских лет графа. "Восемнадцать лет Клоун не расставался со мной, был мне верным товарищем, – пишет в своих воспоминаниях Ф.Ф. Юсупов. – Очень скоро он стал знаменит. Все, от членов императорской фамилии до последнего нашего холопа, знали и любили его. Он был как уличный парижский мальчишка, любил пофрантить и принимал важный вид перед фотографами. <...>. А если у него пучило живот, он подходил к камину и совал туда зад с виноватым видом, точно прося прощения". Ему позволялось всё. Спал он вместе с хозяином рядом на подушке. На тех гостей, которые ему не нравились, он мочился, не взирая на лица. Это считалось милой шалостью. Пока В.А. Серову писал портреты Юсуповых, ему пришлось пожить в "Архангельском", и, конечно, он хорошо знал повадки привилегированной собачки. Художник настоял, чтобы она присутствовал на портрете непременно, уверяя, что "это лучшая его модель" (Князь Феликс Юсупов. Мемуары в двух книгах. – М.: Издательство Захаров и Агриус, 1998. С. 43.). В истории портретописи всегда интересны взаимоотношения модели и художника. В нашем случае мы можем их проследить. Портретист оставил свое свидетельство на холсте, а портретируемый – написал обширные "Мемуары", в которых уделил страничку Валентину Серову. Всех гостей, посещавших Архангельское, молодой граф делил на две части – кому нравилось имение и кому нет. Относился он к ним соответственно. Серову понравилась усадьба, что и предрешило их отношения. "Это был замечательный человек, – замечает Феликс Юсупов, к людям нетитулованным, вообще-то пренебрежительный. – Из всех деятелей искусства, встреченных мною в России и Европе, он – самое дорого и яркое воспоминанье. С первого взгляда мы подружились. В основе нашей дружбы лежала любовь к Архангельскому. В перерывах между сеансами я уводил его в парк, усаживал в лесу на свою любимую скамейку, и мы всласть говорили. Идеи его заметно влияли на мой юный ум. А впрочем, считал он, что, если бы все богатые люди походили на моих родителей, революция была бы ни к чему. <…> Серов был доволен моим портретом. Взял его у нас Дягилев на выставку русской живописи, организованную им в Венеции в 1907 году. Картина принесла ненужную известность мне. Это не понравилось отцу с матерью, и они просили Дягилева с выставки её забрать". (Там же. С. 70.). Что касается Серова, то он написал заказной портрет с присущим ему мастерством и совершенством. Но отчуждённо: чувствуется, что великосветская модель не вызвала в нем ни живого отклика. Художник за глаза иронически называл Ф.Ф. Юсупова "графчиком". Пелевин Ю.А.