Третий курс института. Весна. Открытое на ночь окно. Я две недели подряд засыпала под одну и ту же песню. Ребята во дворе сидели в темноте на лавке и крутили её на повторе. Хорошая песня, весенняя, тёплая. В это же самое время проводилась очередная «Студенческая весна» и куратор послала нас защищать честь группы: «Спойте что-нибудь весеннее, нежное, прекрасное. Вы же девочки». Я уже точно знала что мы будем петь. Фонограмму выпросила у знакомого, он пел на всех городских сценах, а в свободное время — в ресторанах. «Лен, ты уверена, что эта песня нежная и весенняя?» — почему-то спросил он несколько раз подряд. На генеральной репетиции собрались все: участвующие группы, их кураторы, руководитель всей этой вузовской самодеятельности, представители администрации. На задних рядах сидели праздношатающиеся студенты. Дошла очередь до нас. Заиграла фонограмма, грянул хор: «Весна опять пришла и лучики тепла…» Чем дальше мы пели, тем больше наша куратор бледнела и каменела лицом. Когда допели до «не «очко» обычно губит, а к одиннадцати туз», руководитель всея самодеятельности засунула в рот таблетку Валидола. Второй куплет про «зэка, проталина тонка» нам спеть уже не дали, вырубили фонограмму и микрофоны. Минут пять стояла тишина и пахло Валидолом, потом начался скандал, выясняли имя зачинщика. Затем этого зачинщика отчитывали в деканате словами «девушка», «позор», «уголовщина». А отдуваться за всю группу на конкурсе пришлось старосте с песней «Хрустальное сердце Мальвины». Вот ответьте, где в этой песне хотя бы что-то весеннее? #историяо