Ну и про Джонибоя. В океанологии есть такой удивительный феномен — whale fall, «падение кита». Это огромное событие в мире океана и его экосистемы, когда кит гибнет, и его гигантская туша медленно, величественно и торжественно опускается на дно, в синюю бездну, в самую тьму океана. Для бедного ресурсами глубоководья это редкий праздник, настоящее благословение: целые экосистемы могут жить годами за счёт китовьей туши. Этот пир проходит в три этапа: сначала тушу обгладывают крупные едоки, потом мелкие беспозвоночные падальщики, и наконец, последние останки полируют бактерии и черви. Это падение кита создает целую экосистему, и поедание чужой органики, пир на костях титана длится десятилетия. Пролонгированное падение Оксимирона, который олицетворял собой целую эпоху радикальной субъектности, было таким же событием для «океана» русского рэпа. Сначала в его тушу вцепились крупные игроки, давно ждавшие его падения — Шокк, Моргенштерн, Слава КПСС. Потом наступила очередь беспозвоночных. Робко, чтобы не привлечь внимание крупных падальщиков, делить останки вылезли забытые батл-рэперы которые при жизни кита мелькали где-то на периферии: Джубили, Букер, Джонибой. Каждый нашёл, что урвать себе: Джуб — поверхностную политичность («Лихо» 2024), Букер — мессианский апломб («Время колокольчиков», 2025), Джонибой — отталкивающую псевдоискренность («Холод 2», 2026). Но если всё вместе, соединённое в одном Оксимироне, работало на фоне его «китовьей» харизмы, по отдельности это сильно отталкивает, причём на каком-то биологическом, лимбическом уровне. Ситуация после 2022 года для этой экосистемы сложилась прекрасная: хищники, на фоне которых они меркли, поджали хвосты, и тем, кто был тише воды, ниже травы, осталось лишь чуть-чуть вытянуть голову, чтобы сравняться с ними. И именно то, как они вдруг перестали стесняться, показало, что природа никогда не ошибается, и были веские причины, почему они все эти годы занимали своё низкое положение в иерархии. Достаточно продраться через прописанный по скрипту продаж душевный эксгибиционизм первой трети альбома, когда Джонибой в треке «Большой дом» пускается в разнос. Становится очевидно, что человеколюбия в нём не очень много, если этот человек — не он сам. И дорвавшись до питательной «кормушки», он страшно отталкивающе злорадствует над теми, кто не смог. Я уже писал про «ад зеркал» — и Джонибой, по схеме своего антагониста, вслед за ним нырнул в этот ад, хотя до этого со злобой лилипута, пленившего Гулливера, он успевает несколько раз пнуть Оксимирона. Но поразительно, что если провести умственное упражнение и представить на месте голоса Джонибоя знакомый тембр Мирона Фёдорова, это оказывается его альбомом: дух кита живёт в растащивших его беспозвоночных. Те же рифмы, схемы, те же панчи, те же понты, такие же претенциозные пафосные биты, тот же оголённый нерв по методичке. Кто ментор Джонибоя? Ставлю, что Михаил Тимочко — угадываются знакомые узоры, прогревы, воронки и конверсии. Джонибой идёт дальше своего предшественника Биг Бейби Тейпа, который впервые открыто заявил о своей причастности к инфобизнесу — основатель «Бизнес-Молодости» Пётр Осипов, по сути, пересобрал потерянного Егора и сделал из него конвейер по безопасным хитам и фитам. Джонибой идёт дальше и как будто полностью отдаёт свою агентность чатуджипити, ментору и схеме запуска, обязательная часть которой — «искренность со своим потребителем». И это, на самом деле, является частным проявлением того же паттерна, что и у «пацанского» хип-хопа. Лирический герой больше не вступает в противостояние с иерархиями, не идёт со своей правдой «один против всего мира» — он пытается максимально выгодно и безопасно в них встроиться и укрепить. Музыканты уступили субъекность и являются выразителями чужих схем, хайв майндом; всем рулят «старшие», неважно, это «чёрные», «красные» или «инфокоммерсы», а музыканты «доедают» — неважно, это туша очередного кита сегодня или Левиафана — завтра. Может, это не так плохо — ведь дальше будут только бактерии