Беспокойство и враждебность. В принципе, любое побуждение обладает потенциальной способностью вызывать беспокойство, если его обнаружение и осуществление угрожают другим жизненно важным интересам или потребностям, и если само побуждение достаточно настойчиво и страстно. В эпохи строгих и безусловных сексуальных запретов, например во времена королевы Виктории¹, уступка таким побуждениям нередко влекла за собой вполне реальную опасность. Незамужняя девушка могла столкнуться с мучительными угрызениями совести или общественным осуждением; побуждения к мастурбации также ставили человека перед угрозой: ребенку внушали страх кастрации, а взрослому юноше — опасения неизлечимой физической или психической болезни. То же можно наблюдать и сегодня в отношении некоторых отклоняющихся сексуальных побуждений, таких как эксгибиционизм или влечения, направленные на детей. Что касается «нормальных» сексуальных побуждений, то современное отношение к ним стало значительно более снисходительным: люди чаще позволяют себе признать их перед самими собой или реализовать на практике, реже подвергаясь серьезной опасности. Соответственно, и причин опасаться последствий в этой сфере становится меньше. Подобное изменение культурной установки по отношению к сексу во многом объясняет тот факт, что, по моим наблюдениям, сексуальные побуждения как таковые лишь в исключительных случаях выступают в роли динамической силы, лежащей в основе беспокойства. Это утверждение может показаться чрезмерным, поскольку на первый взгляд создается впечатление тесной связи тревоги с половыми стремлениями. Действительно, у невротиков часто наблюдается беспокойство, связанное с половыми отношениями, либо торможение в этой сфере, вызванное тревогой. Однако более внимательный анализ показывает, что в основе подобных состояний лежат не столько сами сексуальные побуждения, сколько сопутствующие им импульсы враждебности — например, стремление оскорбить или унизить партнера. В действительности именно враждебные побуждения подобного рода являются главным источником невротического беспокойства. Это положение может показаться поспешным обобщением, основанным на частных наблюдениях. Однако случаи, в которых можно установить прямую связь между враждебностью и вызванной ею тревогой, далеко не единичны. Известно, что острый всплеск враждебности может непосредственно вызвать беспокойство, если его проявление угрожает целостности личности. Приведу пример. Ф. отправился в горный поход с девушкой по имени Мери, к которой испытывал глубокую привязанность. Однако одновременно он чувствовал к ней сильную, почти яростную враждебность, вызванную ревностью. Когда они шли по узкой тропе у края пропасти, его внезапно охватил приступ сильного беспокойства: дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Причиной стало осознанное побуждение столкнуть девушку вниз. Структура такого беспокойства полностью совпадает с описанной ранее: возникает мощный импульс, реализация которого обернулась бы катастрофой для личности. Тем не менее у большинства людей прямая связь между враждебностью и невротическим беспокойством далеко не очевидна. Поэтому, чтобы прояснить мысль о том, что в современных неврозах именно враждебные побуждения являются основной психологической силой, вызывающей тревогу, необходимо подробнее рассмотреть последствия подавления враждебности. Подавить враждебность — значит сделать вид, будто все в порядке, и тем самым отказаться от борьбы там, где она необходима или, по крайней мере, желанна. Первым неизбежным следствием такого подавления становится ощущение беззащитности — или, точнее, усиление уже существующего чувства уязвимости. Если враждебность подавляется в ситуации, где интересы человека действительно находятся под угрозой, окружающие могут воспользоваться этим и причинить ему вред. 📚 Из книги Карен Хорни «Невротическая личность нашего времени». #читаем_вместе 🤍 Psypedia