Ему как ученому был положен для работы отдельный кабинет в квартире, а мне следовало не мешать, но это не было обременительно. Он давал подробные и обстоятельные ответы  на мои многочисленные «почему» из сферы естественных наук. И на все родительские собрания ходил он. Мы гоняли в Кратово на велосипеде по лесам, прудам и обочинам шоссе. А совсем маленькой я сидела на маленьком сиденье, укрепленном на раме его велосипеда. Он чинил, холил и лелеял моих железных коней. Не допускал к технике, убеждая, что у меня будет муж, и это его дело. Это у него на коленях я плакала, когда лучшая подруга меня предала. Он обожал своих внуков и оставался с ними, позволяя мне уходить по делам, несмотря на занятость работой до последних недель своей жизни. Когда я возвращаюсь в детство, я вспоминаю его как большое окутывающее облако тепла. А еще у папы был абсолютный слух, а у меня никакого, как он говорил, а потому петь я могла только в душе под сильной струей воды. В учительнице по фортепиано (которое стояло в гостиной) мне было отказано ввиду отсутствия у меня талантов. Потому, как я уже писала, я стала учиться на первые самостоятельно заработанные деньги. А потом я выросла и стала отделяться. Ему было трудно меня отпускать. Подруга семьи как-то мне сказала: «Ты объясни папе, что ты ему не любовница». Однажды в доме отдыха, где мы отдыхали всей семьей, он гонялся с ломом за приглянувшимся мне юношей. Он не принял моего первого мужа, хотя жить нам пришлось вместе. Зато второго мужа он обожал. Но когда я просила разменять большую квартиру в центре, чтобы поселиться отдельно своей семьей с двумя детьми, он наотрез отказал. Я плакала и объясняла, что хочу третьего ребенка, но не могу позволить его в квартире, где уже проживают 7 человек. Я была готова на площадь меньшую и в отдаленном районе. Он обещал подумать, но так и не решился. Я была готова в суд подавать на разделение площади, но муж сказал: «Подумай, твои дети повзрослеют. Какой пример они извлекут?». Аргумент был принят. Пришлось нам вкалывать с утра до ночи, чтобы заработать на отдельную малогабаритную квартиру на первом этаже. Поэтому  дети в эти годы видели меня мало. Когда мою маму сбила машина, и она оказалась в городской больнице, папа поселился с ней в отделении. Гордился, что удалось выделить для нее отдельную палату. Показывал медсестрам ее журнал, говорил, какая она необыкновенная. Наверное, в эти несколько месяцев моя ускользающая мама целиком принадлежала ему. И он отказался перевести ее в дорогую частную клинику (оплачивал ее шеф). Поэтому у мамы не было ни противопролежневого матраса, ни эффективных обезболивающих, ни нормальной сиделки, а только папа, круглосуточно охранявший ее. В том числе и от друзей, а среди них были врачи и те, кто имел многолетний опыт ухаживания за лежачими больными. Они предлагали помощь. Но он все делал сам. И гордился, что она ему говорила, как ей с ним повезло. И что она бы с ним хотела еще раз танцевать на приеме у американского посла в Spaso House. А когда мне все же удалось его уговорить после двух месяцев, случилось худшее – тромбоэмболия и всё. А были у нее всего лишь переломы ног. Его друг говорил, что он винил себя потом. Я этого не слышала. Никто в семье ему ничего не говорил. Его любовь окружала меня с детства. Взрослея, я училась видеть разные стороны его личности. Это непросто любить, видя человека целиком. Но, пожалуй, у него я этому и училась. Я училась быть любимой и непонятой. Я училась любить и не понимать действий того, кого люблю.  Восхищаться и ненавидеть. Я училась преданности делу и людям, которых любишь. Я училась жить в семье. И что любовь это еще и про прощение... Если вы тоже захотите поделиться чем-то теплым о вашем мужском образе или наоборот чем-то грустным..., я открыта🫂 Пишите ✍️ 👇