В попытке описать модель, которую я имею в виду, когда говорю о внутреннем мире ребёнка, я начну не с определения, а с яркого воспоминания об одной выставке детских рисунков, ставшей для меня значимым переживанием. Все рисунки были посвящены одной теме, поскольку деревня, где жили дети, недавно пережила наводнение из-за реки, протекавшей через неё. Наводнение не было серьёзным, человеческих жертв не было. Очень чуткая директор школы предложила детям нарисовать то, что произошло в день наводнения. Поразительно было то, что, хотя дети пережили один и тот же опыт — ни одна часть деревни не пострадала больше другой, — рисунки чрезвычайно различались. Помню один рисунок: деревня была полностью покрыта водой, так что виднелась только колокольня; на её плоской крыше стояли люди, и у некоторых были очень испуганные лица. В воде были изображены акула и рыба-меч — существа, крайне маловероятные в речной среде. Так же ясно я помню другой рисунок: маленький мальчик и мужчина, которого я предположила его отцом, несли мешки по наполовину затопленной лестнице из залитого подвала; на мешках было реалистично написано, что в них продовольственные запасы. Другие рисунки отличались необычайной яркостью красок; помню множество красных резиновых сапог. Пожалуй, самые жизнерадостные изображения вызывали у меня неловкость, поскольку мне трудно было поверить, что этот опыт мог быть исключительно весёлым — вроде удачного повода поплескаться в воде. Но меня поразило разнообразие рисунков, и это дало мне возможность увидеть, насколько по-разному дети могут реагировать на одно и то же переживание. Говоря о внутреннем мире, я хотела бы предположить, что по крайней мере одной из причин столь различного изображения наводнения было то, что переживание проходило через внутреннюю систему координат: я бы рассматривала эти разные представления о наводнении как отражение различий во внутренней реальности детей. Когда мы пытаемся понять происхождение таких различий, трудно провести чёткую границу между элементами, обусловленными природой, и элементами, обусловленными воспитанием, в формировании внутреннего мира. Итак, тот аспект внутреннего мира, на котором я хотела бы сосредоточиться в этой главе, — это субъективный элемент, влияющий на восприятие и окрашивающий его в отношении внешних событий. Я опишу некоторые фрагменты своей работы с пациенткой, которые, возможно, помогут яснее показать, что я имею в виду, говоря о внутреннем мире. Я сознательно выбрала случай, в котором внешние обстоятельства не были особенно травматичными, чтобы можно было сосредоточиться на субъективной составляющей внутреннего мира, а не искать объяснение во внешних причинах. Internal Land scapes and Foreign Bodies Eating Disorders and Other Pathologies Gianna Williams