Одно из самых интересных интервью, которое я слушала за последнее время. В нём много радикальных идей, но это не просто философия — за ними стоят серьёзные эксперименты. Представьте себе учёного, который всерьёз обсуждает, как убедить клетки вспомнить свою цель и запустить в организме процессы восстановления и обновления. Речь о почти трёхчасовом интервью Майкла Левина — биолога с образованием в области компьютерных наук, чьи эксперименты заставляют пересматривать границы между живым и неживым, разумом и материей. Одна из ключевых линий разговора — о том, что нельзя провести чёткую границу между наличием и отсутствием сознания. Это непрерывный спектр, процесс трансформации, где зачатки целенаправленного поведения и агентности проявляются уже в очень простых системах: и в алгоритмах искусственного интеллекта, и в сконструированных биороботах. Он приводит пример: программа может строго выполнять заданный алгоритм, но при этом делать ещё что-то, что не предусмотрено алгоритмом, но не запрещено. Он это называет пространством между возможностью и необходимостью. И здесь возникает важный вывод: внутри этого «зазора» можно увидеть что-то вроде собственной инициативы системы, её внутреннего «стремления» действовать, которое не запрещено предписанным алгоритмом. Эксперименты с биороботами еще более интересные. Ксеноботы, собранные из клеток лягушки, и антроботы, сделанные из человеческих клеток трахеи, могут организовываться в мобильные структуры, двигаться и внезапно проявлять способность к заживлению других типов клеток. В эксперименте было показано, что эти антроботы помогают нейронам заживлять повреждения. Я подумала о том, что если даже такие простые, сконструированные объекты, как антроботы, спонтанно реализуют сценарий исцеления, то можно допустить мысль, что в структуру реальности по умолчанию заложено стремление к восстановлению и исцелению. Другая большая тема интервью — как соотносится сознание и материя. Здесь появляется ещё одна сильная идея, которая явно не вписывается в строгий материализм, где сознание — просто функция высокоорганизованной материи. Левин предлагает такую аналогию: отношения между мозгом и разумом похожи на отношения физики и математики. Математические формулы сами по себе не являются частью физического мира, но физика без них невозможна: формулы описывают законы природы. А категория сознания не сводится к материи, но взаимодействует с телом и оказывает на него влияние. Он говорит о так называемом Платоновом пространстве — мире абстрактных идей в платоновском смысле: смыслов, математических формул, структур. Их нельзя изобрести, их можно только открыть. Этот мир абстракций существует независимо от материального. На этом фоне он предлагает такую картинку: мозг — это «тонкий клиент», интерфейс к нефизической реальности, где живут структуры, паттерны, смыслы. То, что мы воспринимаем как физический мир, — интерфейс, пользовательская оболочка. А мозг — терминал, который умеет читать и писать в это более глубокое пространство. Люди, клетки, роботы – разные варианты интерфейсов между этим скрытым уровнем и физическим миром. Но это далеко не только философия в вакууме. Открытия Левина направлены на практику. Например, на новый подход к лечению рака: раковая клетка «забывает», что она часть целого, перестаёт работать сообща с другими и становится автономным агентом. Если найти способ вернуть ей ощущение общей цели, это может стать элементом исцеления. Можно научиться направлять регенерацию органов и тканей с помощью высокоуровневых подсказок, а не полного контроля за каждой клеткой. Можно влиять на некоторые аспекты старения через возвращение клеток к цели и своим первоначальным задачам. Клетки могут стать более молодыми, если их убедить в этом, но надо понимать, на каком языке разговаривать с клетками и их убеждать. Агентность человека заключается в умелом дирижировании работой всех систем организма, давая им смысл и цель. ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇