Хорошая моя, здравствуй. Друг мой, привет Потом. Слово, которое обесцветило тысячи жизней. Потом достанешь хрустальный сервиз. Потом наденешь нарядную блузку. Потом начнёшь своё дело. Пойдёшь на танцы потом. Признаешься в чувствах. Начнёшь путешествовать. Похудеешь. Придёшь в храм. Потом… Когда я только собирался стать священником, у нас в алтаре помогал мальчишка. Его бабушка воспитывала. Бабушка была массажистом такого уровня, что, когда в СССР приезжал внук Форда — того самого, из автомобильной династии, — у него заклинило спину, эту бабушку самолётами-вертолётами доставляли к нему, чтобы позвоночник вправила. В благодарность Форд подарил ей туфли. Чёрные, лакированные, на толстой подошве. Для того времени — что-то невероятное. В Союзе такого отродясь не видели. И она их… ни разу не надела. Сначала стеснялась. Потом — некуда было. Потом мода прошла. Туфли пролежали 30 лет. И уже под конец жизни она подарила их моей супруге. Как раз тогда мода на такие модели вернулась. Жена их надела — и они… развалились. Понимаешь? Вещи ветшают. Сервизы выходят из моды. Тело уже не танцует так, как могло бы. Понравившаяся девушка замуж за другого выходит. Несказанные слова уже говорить некому. Пожалуй, только к Богу опоздать нельзя. Только если совсем не прийти. Потому… Если есть выбор — надеть красивую блузку или беречь, надень. Если есть выбор — сказать тёплые слова или промолчать, скажи. Позвонить, пойти, рискнуть, попросить, билет на море купить, помочь, начать жить по полной. Сделай. Потому что потом жизни нет. Она — сейчас. 🤩 Читать меня в МАХ 💙 Читать ВКонтакте