— Мама, рот закройте. Вы сейчас в моём доме и здесь мои правила, — призвала свекровь к порядку Потом Ира часто думала: а что было бы, промолчи она тогда ещё раз? Ещё один раз из бесчисленного множества, когда она сжимала зубы, опускала взгляд и делала вид, что не слышит. Наверное, ничего особенного — просто ещё один тихий вечер, ещё одна ночь, когда она лежала бы с открытыми глазами и смотрела в потолок, пока Валера мирно спит рядом, не подозревая, что внутри его жены что-то медленно умирает. Но она не промолчала. И этот день разделил её жизнь на «до» и «после». Съёмная квартира на Садовой казалась Ире раем. Не потому что была красивой — нет, она была самой обыкновенной: низкие потолки, скрипучий паркет, окно на кирпичную стену соседнего дома. Но это был их рай. Её и Валерин. Без Нины Георгиевны. Когда они только переехали, Ира первые несколько ночей просыпалась в тишине и не могла понять, что не так. Потом сообразила: тишина и была тем, чего ей не хватало. Без звука чужих шагов за стеной, без скрипа дверей, без чужого взгляда в спину за завтраком. Три года они прожили с матерью Валеры. Три года Ира училась быть невидимой в чужом доме, где всё было расставлено по местам задолго до её появления — и предметы, и люди, и роли. Нина Георгиевна была женщиной основательной, с железным хребтом и абсолютной убеждённостью в том, что мир устроен именно так, как она об этом думает. Она знала, как правильно варить борщ, как правильно складывать полотенца, как правильно разговаривать с мужем и как правильно воспитывать детей — хотя детей у Иры с Валерой пока не было, что тоже, разумеется, было неправильно. — Ирочка, ты опять пересолила, — говорила Нина Георгиевна, пробуя суп с видом дегустатора на международном конкурсе. — Валера у меня привык к лёгкой еде. Почки, знаешь ли, не железные. — Ирочка, зачем ты взяла этот шампунь? Дорогой и бесполезный. Я всегда брала самый простой — и ничего, живём. — Ирочка, ты сидишь к окну спиной, так нельзя, зрение посадишь. Ирочка. Ирочка. Ирочка. Валера в такие моменты делал вид, что читает или смотрит телевизор. Он был мастером исчезновения — умел раствориться в комнате так, чтобы не быть втянутым в то, что происходит между двумя женщинами. Ира долго думала, что он просто не замечает. Потом поняла, что замечает, просто так удобнее. Идея переехать пришла ей в голову однажды вечером, когда Нина Георгиевна в четверть одиннадцатого зашла в их комнату без стука — просто потому что «увидела свет под дверью» — и начала рассказывать про то, что соседка Люда неправильно растит внуков. Ира в этот момент лежала на кровати в одном полотенце, только из душа. Валера что-то промычал в знак согласия с матерью. Нина Георгиевна не уходила ещё минут двадцать. На следующее утро Ира сказала: «Нам нужно снять квартиру». Валера посмотрел на неё с таким видом, будто она предложила переехать на Луну.