​​Щенка купили сыну. А приревновала почему-то бабушка Пётр Фролов | Ветеринар Есть в каждой семье человек, который сначала говорит: — Мне это не надо. А потом именно он спит с этим в обнимку, кормит “тайком”, ругает всех за неправильный уход и произносит фразу: — Нет, ну если вы уж совсем не можете, я, конечно, посижу с ним. Обычно это касается котов, варенья на зиму и чужих детей. Но иногда — щенков. В тот вторник у меня в кабинете пахло мокрой шерстью, детским восторгом и напряжением, которое люди почему-то считают незаметным. Хотя оно всегда заметно. Оно входит раньше всех, садится на край стула и смотрит исподлобья. Семья была вполне обыкновенная, из тех, что приходят не по одному человеку, а как будто всем подъездом. Мать — собранная, с той усталостью на лице, которую современные женщины носят вместо украшений. Отец — спокойный, молчаливый, с видом человека, который уже согласился на всё, лишь бы дома было без крика. Сын лет девяти — счастливый до звона в ушах. И бабушка. Щенок был маленький, лопоухий, нелепый, цвета свежей пыли после ремонта. Из таких вырастают либо лучшие друзья, либо граждане, которые воруют носки, едят обои и смотрят на тебя так, будто это ты им всё это подбросил. Мальчик держал его так, словно ему выдали собственное солнце. — Это Барсик, — сообщил он. — Для собаки очень смелое кошачье имя, — сказал я. — Он сам так захотел, — серьёзно ответил ребёнок. Вот за это я детей и уважаю. Они ещё не стесняются быть людьми. Щенок полез ко мне на стол, съехал обратно, запутался в собственных лапах и чихнул. Мать засмеялась. Отец тоже улыбнулся. Мальчик сиял. И только бабушка сидела так, будто её привели не на первый осмотр щенка, а на чтение завещания, в котором всё досталось этому лопоухому недоразумению. — Шерсть, — сказала она, глядя не на меня, а в пространство. — Грязь. Запах. Погрызёт всё. У меня и так давление. — Мама, ну мы же обсуждали, — тихо сказала дочь. — Я ничего не запрещаю, — ответила бабушка с той интонацией, после которой всем становится ясно: запрещено уже всё. Щенок в этот момент, разумеется, потянулся именно к ней. Не к мальчику, не к матери, не ко мне. Он встал перед ней, сел, завалился набок и начал жевать шнурок на её ботинке. — Уберите его, — сказала бабушка. читать далее...