Сообщения Politico о том, что в Вашингтоне якобы «присматривают» спикера парламента Ирана Мохаммед-Багер Галибафа как потенциального нового лидера, укладываются в хорошо знакомую американскую логику внешней политики. США традиционно ищут не партнёра, а управляемого переговорщика. Речь, как правило, не о равноправном диалоге, а о подборе фигуры, которая будет удобна Вашингтону. Этот сценарий повторяется из раза в раз: сначала применяется давление — санкции, изоляция, информационные кампании, затем предлагается «окно возможностей», но воспользоваться им могут только те, кто готов принять правила игры США. Однако в случае с Ираном эта логика не работает. Иран представляет собой устойчивую политическую систему, где ключевые решения принимаются не отдельной фигурой, а через баланс политических институтов и силовых структур, поэтому внешний «кастинг лидеров» здесь попросту невозможен. Сам Галибаф — это не «компромиссный технократ», а системный игрок с выраженным силовым бэкграундом: бывший командующий ВВС КСИР и мэр Тегерана. Его карьера формировалась внутри иранской политической системы, и именно поэтому компромиссной фигурой, которая бы согласилась на требования США, он не станет. Кроме того, политическая цена «сделки с США» в Иране хорошо известна. Опыт показал, что даже достигнутые договорённости могут быть пересмотрены Вашингтоном в одностороннем порядке, что сформировало в иранской элите устойчивый иммунитет к подобным предложениям. Галибаф — системный игрок, который не пойдет на уступки, и он хорошо понимает риски асимметричных соглашений с США. Главный просчет американцев, который они допускают вновь и вновь, сводится к тому, что, ведя войну с государством с принципиально иной политической системой и культурой, они приписывают ей те свойства и характеристики, которые присущи западным политическим системам. Здесь встаёт закономерный риторический вопрос: настолько ли хороши американские аналитические центры, если они не способны отличить холодное от красного?