А. Цветков острова   император наш огнеликий ши хуанди сорок лет ревнивое сердце носил в груди а на сорок первый в недугах врача виня бросил заживо тиграм и звать приказал меня я к стопам и ни жив ни мертв а он говорит что к бессмертию путь непрост и тропа не та гематит и золото киноварь и нефрит он вкушал как советовал съеденный все тщета что уже невозвратный дух норовит в полет и гремит барабан и печаль цисяньцинь поет     собери говорит мой простертый торс оглядев столько сотен юношей сколько и сотен дев донесла до наших ушей говорит молва что за морем бессмертные спрятаны острова на одном из которых века обитает тот чья нетленна плоть и алмаза тверже скелет за мгновение он человеческий держит год припади к стопам и вымоли нам секрет снаряжай порезвей караван кораблей и в путь ну а мы покуда опять наляжем на ртуть   поступил как велели и вечность стала ясна с той поры как нетленный нам явь отделил от сна а жестокому ши чтобы сердце разбить верней мы вернули с отказом обманный корабль теней дескать за морем только туман а спасенья ноль и последняя жизнь растаяла в нем как воск только известь теперь он уголь один и соль командир терракотовых из подземелья войск до скончания света недвижен последний полк барабан прохудился и цисяньцинь умолк   вот уж третья с тех пор накатила тысяча лет никакого в бессмертии цвета и вкуса нет ни единой ощупи в нем ни вершка длины даже тени смертных из вечности не видны сквозь стеклянный воздух не полыхнет мотылек терракотовый полк до костей пробрала зима и земля в которую гибкий мой торс не лег не дождавшись его постепенно мертва сама где блуждает с посохом дух переживший мир озирая вверху караван перелетных дыр