2016 год. Я уехал из Москвы, решил вернуться в Удмуртию, провел лето в родном поселке и думал, как жить дальше. Осенью отправился в Европу исключительно наземным транспортом (был жутким аэрофобом). Добрался до Берлина, провел время со своим другом времен студенчества. Арендовали велосипеды в пыльных мастерских, объясняясь жестами, и выпивали, сидя на асфальте; встретили на улице музыканта Tricky, идущего с котомкой продуктов. Мой немецкий друг пригласил нас на концерт в типичный берлинский подвальный клуб. В этом маленьком тесном пространстве мы пришли на какую-то экспериментальную нойз-музыку. В кирпичном темном подполье эта музыка полностью высасывала весь воздух, и думалось, что там и останемся, заживо заточенные, или погибнем от неаккуратно потушенного бычка сигареты. Потом выступала группа из России, у нее было нелепое описание про французский романс и дух Достоевского. Манерный вокалист пел тонким голосом, в середине концерта вошел в транс и в диком танце слился с толпой, и мы все будто оказались не в подвале, а уже где-то еще глубже. Одно из самых сильных впечатлений в моей жизни: я не был готов увидеть это в тот день, но мне точно это было нужно. После концерта я вышел и подошел к ребятам. Я с выпученными глазами спрашивал их: «Почему я не слышал ничего о вас?». На что участник группы Данила скромно ответил, что они пытаются больше выступать. Когда он узнал, что я из Удмуртии, то рассказал про клубы Ижевска — они пытались найти там площадку, чтобы выступить. На середине моей речи с похвалой и комплиментами девушка, стоящая рядом, сказала: «Так, может, ты делом нас поддержишь? Купи диск!». Данила смутился и пошутил, что эта девушка — их менеджер, а затем добавил: «Но с таким подходом, думаю, мы многого добьёмся». В принципе, он был прав: это была группа Shortparis. Диск я купил и подарил своему немецкому другу. Потом к нам подошел тот самый неистовый вокалист и спокойно сказал: «Данила, нам нужно идти».