Притча о великом знахаре Митрофане Жил в одной деревне мужик по имени Митрофан. Руки у него были золотые, голова — почти такая же. Работал он на огороде, чинил соседям заборы, иногда помогал телятам появляться на свет в особо затруднительных обстоятельствах. Жизнь была понятная, телята благодарные. Но однажды соседке Клавдии заговорил он зуб — и зуб перестал болеть. То ли слова правильные сказал, то ли просто Клавдия отвлеклась и забыла про боль, то ли зуб сам устал и решил сдаться — история об этом умалчивает. Важно то, что Клавдия обрадовалась, Митрофан тоже обрадовался, но по-другому. Глубже как-то обрадовался. С последствиями. «Раз зуб могу, — подумал он, — значит, и печень могу. Раз печень могу — значит, и судьбу могу. Раз судьбу могу — значит, я не просто Митрофан, а Митрофан Великий. Митрофан, так сказать, Особенный». Стал он ходить с видом человека, которому вот-вот памятник поставят, причём он уже мысленно выбрал место и позу. Соседи поначалу думали — заболел. Потом решили — влюбился. Потом поняли, что всё гораздо серьёзнее. Митрофан тем временем развивал мысль дальше, как разматывают клубок — азартно и не глядя, куда катится. Раз он Великий — значит, заметный. Раз заметный — значит, за ним следят. Раз следят — значит, есть и другие такие, которым его величие поперёк горла. А раз поперёк горла — то они, конечно же, готовят нападение. Может, уже сегодня ночью. Может, через козу Нюрку — она всегда смотрела как-то подозрительно. Стал он ходить огородами, спать вполглаза, вздрагивать от каждого петуха. Завёл тетрадку, куда записывал «подозрительные совпадения». Тетрадка заполнялась пугающе быстро — оказалось, что мир просто кишит подозрительными совпадениями, если их целенаправленно искать. Клавдия как-то зашла к нему чаю попить — по старой памяти, по-соседски. А он сидит под столом и шёпотом объясняет табуретке диспозицию вражеских сил, расположение засад и вероятные маршруты отступления через огород к реке. Табуретка слушала внимательно. У табуреток вообще хорошо с этим. Клавдия постояла, посмотрела, вздохнула и ушла. А зуб у неё к тому времени уже снова заболел — потихоньку, без лишнего шума, как и подобает воспитанному зубу. Потому что зубы — они такие: им всё равно, великий ты или нет. У них своя программа. Мораль простая, хотя Митрофану она уже не поможет: если тебе удалось перепрыгнуть через лужу — это ещё не значит, что ты умеешь летать. Это значит только то, что ты перепрыгнул через лужу. Сегодня. Вот эту. Конкретную. И это, в общем-то, совсем неплохо — если суметь вовремя остановиться и не начать строить из лужи умозаключения о своей чрезвычайной особенности. (с) Кирилл Гурин