История с митингами против блокировки интернета изначально выглядела как локальный, почти маргинальный протест. Но сейчас речь уже идет об акциях, которые планировались в десятках городов. И по тому, как на это реагируют и федеральные спикеры вроде Соловьева, и региональные власти, которые резко меняют позицию, видно: проблему они почувствовали. У меня нет сомнений, что в этот раз все давно отработанные еще на нас меры, от ковидных ограничений до переносов, отзывов согласований и простого запугивания заявителей силовиками, дадут свой эффект. Но сама эта история важна тем, что позволяет увидеть реальный протестный потенциал общества и реальное отношение людей к власти. Интернет – раздражающая тема, но все-таки не настолько острая, что ты готов пойти на риск. Она жестко пройдется по малому бизнесу – который частично умрет, а частично найдет выход, бизнес живуч. Но давайте представим, что повод будет более жестким, более социальным, более чувствительным для большинства. Тут уже отзывы согласований и снятие заявок не будут играть той же роли. Я бы не стал повторять избитую мантру о том, что власть боится протестов. Нет, власть хорошо умеет их подавлять. Но мы видим другое: протестный потенциал в обществе не исчез, он только нагревается и вызревает. А если учесть, насколько быстро ухудшается экономическая ситуация, как слабеет рубль, растут цены и налоги, насколько люди раздражены продолжающейся войной, все это рано или поздно может вспыхнуть. Утром у кого-то увидел пост – если бы Пригожин пошел на полгода позже, за ним б сорвалось полфронта.Сейчас может и весь. Мобилизованные молились на него, как на спасителя, подписанные обманом тем более. Сейчас, уверен, настроения только жестче. Не знаю, кто стоит за митингами 29 марта – но поддерживаю всецело.