Объясню то внимание, которое я уделяю бангладешским выборам, через разговор об исторических мифах. Итак, свергнутая и запрещённая ныне Авами лиг, отстаивала тот вариант бангладешской идеи, про который я недавно писал — антипакистанское восстание как основа национальной идентичности, Муджибур Рахман как отец нации, секуляризм, хорошие отношения с Индией. Для Бангладешской националистической партии точка сборки немного другая — «солдатско-народная революция» 7 ноября 1975 года, иными словами военный переворот, по результатам которого к власти пришёл генерал Зияур Рахман, отец нынешнего лидера БНП Тарика Зии. Между Авами лиг и БНП уже 40 лет идёт чисто семейная вендетта, но есть и реальные идеологические различия — БНП откровенно антииндийская, нормально относится к Пакистану и политическому исламу. Но при этом БНП никогда не подвергала сомнению то, что в 1971 году всё было сделано плюс-минус правильно. Таким образом, обе главные партии действовали в рамках концепции бангладешской нации. Джамаат-е Ислами вообще про другое. Это панисламистское движение, оформившееся ещё в Британской Индии в ранние 1940-ые и насторожено относившееся даже к пакистанскому проекту — слишком светский. 1947 год разделил исламистов надвое: история индийской ветви Джамаат-е Ислами нас не касается, а вот те, кто оказался в Пакистане, вскоре примирились с новым прядком. Во время войны 1971 года члены Джамаат-е Ислами в Восточном Пакистане были главными противниками независимости, из них набирали пропакистанские милиции, снискавшие себе очень дурную славу. Естественно, после победы сторонников независимости Джамаат был запрещён, его лидеры бежали в Пакистан. Зияур Рахман запрет снял, но коллаборационистское клеймо никуда не делось. А уж когда к власти вернулась Авами лиг, тогда Джамаату припомнили все старые грехи. Вроде бы, исламисты находились в бангладешской политике на вторых-третьих ролях, получая на выборах 5-8% — тогда, когда выборы проводились. Но 2024 год всё изменил. Джамаат и БНП стали главными выгодополучателями революции.