Шалом, котята. В тюрьме я часто вспоминаю прошлую жизнь и в ретроспективе вижу, что в детстве рос не на тех мультиках. Хорошо, что хоть взрослым я рос на тех. Знаю, как вы не любите длинные посты, но Настя сказала, что сейчас тренд рассказывать, что ты сделал в 2016. Так что: десять лет назад я посмотрел «Персеполис». Героиня там всё время пытается понять, где её дом. В стране, из которой уехала. В стране, куда приехала. В детстве. В будущем. В чужих объятиях. В собственной памяти. Мне это знакомо. Я тоже всю жизнь пытался понять, где мой дом. И как только понял — его у меня отняли. Вообще, сколько себя помню, у нас всё время что-то отнимают. Свободу, голос, музыку, права. Даже право смеяться, право ошибаться, право быть слабым. Но каждый раз образовавшуюся пустоту заполняет внутренний диалог, который невозможно заткнуть никаким режимом. И вместе с ним остаётся способность любить и стыдиться, злиться и прощать, надеяться и разочаровываться. Остаётся ощущение, что ты всё-таки живой, даже если всё вокруг убеждает тебя в обратном. Так вот, я вспоминаю прошлое, и оно какое-то чёрно-белое. Персеполис тоже чёрно-белый, или я это придумал? Не помню. В моих воспоминаниях нет цвета, потому что он как будто отвлекает от важного. От того, как маленькая девочка постепенно учится быть человеком в мире, который очень старается сделать из неё функцию. Ребёнком, подростком, женщиной, эмигранткой, одиночкой, дочерью, возлюбленной, чужой. И каждый раз, вопреки, а не благодаря, она заново становится просто Маржан Сатрапи. Кстати, это реальный человек, и за м/ф «Персеполис» она получила приз в Каннах. И у неё тоже всю жизнь отнимают всё, что ей дорого, и это так знакомо и так трагично, что ты смотришь, у тебя текут слёзы, и ты смеёшься даже хрен знает над чем ты смеёшься. Просто над детской наивностью, переходящей в подростковый максимализм, а потом в усталую взрослую иронию. А может, в этой смене интонаций ты узнаёшь себя, даже если никогда не был в Иране, не носил платок и не слышал выстрелов за окном. Я не могу пересмотреть его, но, рассказывая о нём здесь, я будто смотрю его обновлённую версию 2026 года, в которой политика больше не кажется мне существенной. Тогда я увидел в основном только идеологию и борьбу за власть, а теперь не могу вспомнить ни революционные лозунги, ни в чём там вообще заплёт. Помню только бабушкины советы, семейные ужины, тайные вечеринки, школьные унижения, первые поцелуи, первые предательства. Ещё помню атмосферу. Особенно сильно впечатляет тишина между репликами. Паузы, в которых смысла больше, чем в словах. Когда персонажи молчат, ты слышишь собственные мысли так громко, что через десять лет помнишь их лучше, чем сами реплики, сюжет или рисовку. И сравнивая свои мысли тогда и сейчас, понимаю, что это история про взросление, про попытку собрать себя из осколков чужих ожиданий, семейных травм, исторических катастроф и личных ошибок. Про нежность, которая выживает даже там, где, казалось бы, не выживает ничего. Про моё взросление. После просмотра не хочется обсуждать сюжет. Хочется позвонить маме. Или другу, который не берёт от тебя трубку. Или просто долго смотреть в кружку. Хочется бережнее относиться к себе и другим, потому что каждый из нас несёт в себе целую страну, с революциями, репрессиями, запретами, надеждами. Это наш дом и мы храним здесь память о том, что быть живым — это уже форма сопротивления. В свете происходящего, я бы очень хотел пересмотреть его, напомнить себе, что мир не чёрно-белый и нельзя смотреть как падают бомбы, будто это происходит в мультфильме. Но у меня больше нет права смотреть то, что я хочу. Посмотрите «Персеполис» за меня, котята. Пока у вас есть это право. Подписаться | Поддержать | Обратная связь