— Господин Лучиано-... Ах!..— руки подгибаются и он почти сваливается грудью на стол, когда на сфинктер сначала надавливают головкой, а после слегка резко вводят ее. — Лучи-и... — Итальянец не разрешал себя так называть, это было грубым нарушением табу, поэтому он отбрасывает недавние мысли и входит на всю длину, слыша болезненный вскрик. Пьер исчерпал лимит его доверия. Следом он шлепает по бедру, едва ниже ягодицы, но все же дает пару минут своей сучке привыкнуть и стоит времени пройти, как он безжалостно быстро набирает ритм, слушая вскрики и стоны со стороны парня. Он грубо толкается, ощущая как стенки сжимаются вокруг его члена, создавая незабываемое ощущение тугости: Лучиано ни на секунду не прерывается, толкается глубоко сквозь сопротивление, за которое Пьер получается хлесткий удар по ягодице. — Я сказал расслабиться. — Рим закатывает глаза и цокает, пока внизу слышится задушенный всхлип и скулящие стоны: кажется, Пьеру больно и обидно. Ох, какая жалость. Вот только Дону плевать, он входит до конца и вжимается в, красные от шлепков, ягодицы наклоняясь к чужому уху: — Что такое? — Лучиано замечает мокрые дорожки на чужих щеках и одной рукой грубо берет Пьера за лицо, сжимая пальцы на щеках. Посмотрев на того с удивлённым интересом пару секунд, Тиберио усмехается и расплывается в довольно ухмылке, — Ты такой прекрасный, когда плачешь. Тебе стоит делать это чаще, если хочешь понравиться мне. — Он видит этот жалостливый взгляд и внутри ничего не дрогнет от этого — Лучино выскальзывает из ануса и тут же резко входит, наблюдая как парень сначала поджимает губы, а потом жмурится и надламывает брови. Ах, прелесть... Но все же, Лучиано не мучает его долго и отпускает прелестное личико, украшенное слезами. ⬛#парримы #вебк #зарисовка #мафияAU⬛