┌┈✷ౣ◎்۫۫✵┈┈┈┈┈┈ঃ❃۬◦۪۪‌ै┄┐ Новая жизнь для Жана? Эвермор никогда не спал. Гнездо дышало в ритме бесконечных тренировок, глухих ударов клюшек об лед и ледяного страха, который пропитывал черные стены. Для Жана Моро этот страх был единственным домом, который он знал с тех пор, как его продали Мориямам. На его щеке горела татуировка с цифрой «3» — клеймо собственности. Но в ту ночь клеймо болело иначе. Оно горело стыдом за то, что он всё еще жив, пока его тело превращалось в месиво из шрамов и гематом. Рико был в ярости. Кевин Дэй — его «золотой мальчик», его вторая половина — сбежал к Лисам. Нил Джостен — наглый мусор — посмел бросить ему вызов. И всю свою злобу, всё свое безумие Рико вымещал на том, кто остался. На Жане. — Ты — ничто, Жан, — прошипел Рико, вытирая окровавленные руки о полотенце. — Ты просто кусок мяса, который я содержу из жалости. Ты подохнешь здесь, в Гнезде, и никто даже не вспомнит твое имя. Жан лежал на холодном полу душевой, глядя в потолок. Он не чувствовал ярости. Только бесконечную, серую пустоту. Он знал, что Рико прав. Если он останется, следующая «тренировка» станет для него последней. Рико перестал контролировать силу ударов. Он хотел убить в Жане Кевина, убить в нем Лисов, убить саму мысль о сопротивлении. План побега не был его планом. У Жана не осталось воли, чтобы планировать. Это был шепот в телефонной трубке, когда Рико забыл запереть дверь в кабинет. Это был голос Кевина — дрожащий, виноватый, но отчаянный. — Жан, слушай меня. Ты должен выйти. Задняя дверь прачечной. В три часа ночи. Там будет машина. — Он убьет меня, Кевин, — прошептал Жан на французском, языке их общего детства, которое было украдено. — Он найдет меня везде. — Не найдет. Просто выйди. Пожалуйста, Жан. Живи. Три часа ночи в Гнезде — это время самой густой тьмы. Жан шел по коридорам, прижимая руку к сломанным ребрам. Каждый шаг отзывался вспышкой боли в голове. Он ожидал, что из-за каждого угла выйдет Рико с клюшкой или охрана Морияма. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно выдаст его звук. Дверь прачечной скрипнула. Холодный ночной воздух ударил в лицо, пахнущий свободой и дождем. Это был чужой, пугающий запах. У края дороги стоял неприметный темный седан. Из него вышла невысокая фигура с радужными волосами. Рене Уокер. Она выглядела как ангел, но Жан видел блеск в её глазах — блеск человека, который знал, что такое убивать. — Жан Моро? — тихо спросила она. Жан замер. Его ноги подкосились. Вся тяжесть прожитых лет в Гнезде, вся боль и унижение обрушились на него в этот момент. Он не был Жаном. Он был Номером Три. Инструментом. Тенью. — Я... я не могу, — выдохнул он, оседая на влажный асфальт. — Он вернется за мной. Рене подошла и опустилась на колени рядом с ним. Она не побрезговала его кровью, его грязной формой «Воронов». Она просто положила руку ему на плечо — мягко, но уверенно. — Сегодня — нет, — сказала она. — Сегодня ты уходишь. И больше никогда не будешь один. Она помогла ему сесть в машину. На заднем сиденье Жан увидел сумку с вещами и конверт. Внутри были документы на имя Жана Моро, билет на самолет и контактные данные Джереми Нокса из команды «Троянцев». Машина тронулась. Жан смотрел в заднее стекло, как черное здание Гнезда скрывается в тумане. Он ждал, что сейчас раздадутся сирены, что Рико выскочит на дорогу, что мир взорвется. Но была только тишина. Рене вела машину спокойно, изредка поглядывая на него в зеркало заднего вида. — Куда мы едем? — спросил Жан, его голос был едва слышен. — К врачу, которого не купили Морияма, — ответила Рене. — А потом — в твою новую жизнь. Кевин ждет тебя в аэропорту через два дня. Он хотел приехать сам, но мы решили, что это слишком опасно. Жан закрыл глаза. Впервые за много лет он не чувствовал на шее невидимого ошейника. В Гнезде его учили, что он — ничто. Что его жизнь принадлежит Рико. Но здесь, в этой машине, под мягкий шум дождя, он начал понимать: Рико забрал его тело, его юность и его голос. Но он не смог забрать его право