За женщиной закреплялось два социальных долга: "работать" и "быть матерью" . При этом "быть матерью" означало не нянчиться, не наслаждаться материнством, а "поставлять государству здоровое потомство". Александра Коллонтай, главный идеолог женского вопроса в раннем СССР, писала об этом прямо: материнство - это "бремя, приковывающее женщину к дому, закабаляющее в семье" . А воспитание детей должно лечь на плечи государства, потому что "человек, воспитанный в воспитательных учреждениях, будет значительно более приспособлен для жизни в трудовой коммуне" . То есть не мать, а государство знает, как лучше воспитать ребёнка. Не природа, а партия определяет, какой должна быть женщина. Анатолий Луначарский, нарком просвещения, призывал женщину отказаться от "мещанских" инстинктов матери-единоличницы и стать матерью "вообще", а не конкретных собственных детей . Вдумайтесь! Женщине предлагали отказаться от самого интимного, самого природного, самого священного - от связи с собственным ребёнком - во имя "общественного".