Это Персиваль Эверетт. Он молод, озлоблен и как член "Черных пантер" смотрит с клапана суперобложки на покупателя, как бы заверяя — никаких Русселей и Деррид, здесь только буйный флоу под Премьера бит. И это обманка. В марте в издательстве Corpus выходит долгожданный перевод его "Стирания", известного по экранизации, названной "Американским чтивом". В нем говорится о темнокожем писателе-интеллигенте, которого желание приоритетной выкладки в книжных и ярость от несбыточности подбивает написать максимально провокационный роман о гэнгста-лайфе, хотя сам автор живет, прокручивая в голове воображаемые диалоги с Виттгенштейном. Изначально книга выходила микротиражом в издательстве университета Новой Англии, где часто находят пристанище неустроенные писатели с академическим бэкграундом, потому сейчас, после тотальной доминации "Джеймса" на рынке США, первое издание "Стирания" в цене может посоперничать с условной "Радугой тяготения". Своей экспериментальной подачей (множество неординарных отступлений, роман в романе) книга сильно выбивается из каталога издательства, но не каждый день котам селедка, надо и к нестандарту приучать! К написанию книги Эверетта подбила ситуация, рассказанная в интервью его товарищем Стивом Томасулой, чья книга ИН&ОЗ тоже через пару недель составит компанию своему именитому товарищу: Персиваль рассказал мне о пьесе Еврипида, которую он переписал, но его агент спросил: «Какое это имеет отношение к чернокожим?» Конечно, его сильно оскорбила мыслью о том, что, будучи чернокожим, он может писать только о чернокожих. Я бы сказал, что связь между расой и новаторской литературой такая же, как и в новаторской музыке, изобразительном искусстве или любом другом виде искусства: люди пытаются что-то выразить, и это принимает множество различных форм, одной из которых можно назвать новаторской литературой. Иногда они пишут в традиционных формах, иногда в новаторских, иногда новаторство становится более распространенным и поэтому не признается таковым или не принимается как просто еще один жанр, как джаз или метамодернизм. Когда такая книга становится бестселлером, ее, наверное, уже не считают «новаторской» или «экспериментальной», потому что люди просто привыкают к ее необычности.