Каждый год, как только с городских дорог сходил снежный покров, у вечно задумчивого отца N начинала капризничать машина. И не где-нибудь у неё «в сердце» барахлило, не в моторе, нет, а непременно «в суставах ног и стопах» - в ходовой её части. Было связано это с тем, что отец N слыл человеком, глубоко уходящим своими же мыслями в самого же себя. Оно вроде бы и ничего, но машина при этом страдала знатно. И если окружающие списывали это на то, что батюшка был невероятно духовно сосредоточен, то сам отец N оценивал это несколько по-иному и весьма печалился от своей банальной неуклюжести. Впрочем, он, действительно, умел перевести всё в категорию философских размышлений. Ну, а поводов у него для этого было превеликое множество… особенно по весне. Ведь даже новый, уложенный буквально прошлой осенью асфальт, куда-то пропадал из-под колёс. При чем пропадал он не сплошным полотном, а классически - образовывая в этом ровном полотне, самые настоящие ямы. Другой человек, наверное, даже подумал бы, что в районе орудует шайка асфальтных антификсиков, но батюшка старался жить благочестиво, никого ни в чем не подозревать и не осуждать (хотя антификсики - персонажи реальные, это вам любой ребёнок скажет). Так вот, в эти самые весенние ямы батюшка регулярно влетал колёсами своего автомобиля. И о каких бы глубоких вещах в этот момент не думал отец N, но боль от гулкого удара передних стоек, пронимала его естество ещё глубже. Колкой досадной молнией по маршруту: пятки-сердце-виски и обратно, звучала эта боль о незавидной судьбе его стального коня, самим же батюшкой безвинно избиенного. В какой-то момент ему даже казалось, что его, и без того не свежее авто, развалится прямо у всех на глазах. Но каким-то неизъяснимым чудом всё обходилось. И лишь, озвучиваемая каждый раз в автосервисе стоимость ремонта, ввергала его в естественные размышления о бренности бытия и о том, что всё в мире преходящее, и лишь Христова Пасха - вечна. Да, он очень любил к вещам земным подыскивать духовные аллегории. Такой подход к жизни, превратившийся с годами в правило, он выработал по благословению одного духовника, машинопечатные рукописи которого он читал некогда, на далёкой заре своего воцерковления. «Вот взять, хотя бы, весенние ямы», - рассуждал отец N, - «Многие на них ругаются… А зря. Ведь эти ямы очень плотно вплетены в нашу жизнь. Они - это часть нашей микровселенной. Их невозможно отменить по определению. Это как отменить Великий Пост, выпадающий аккурат на период этих самых весенних ямообразований. Так можно ли их залатать? Пренепременно! Но должно придти время благоприятное. Время осознания и принятия, время истинного раскаяния и аккумуляции всех внутренних и внешних сил! Не один человек, а всё общество должно возненавидеть эти ямы! Но прежде, чем браться за общественные преобразования, архиважно залатать ямы в своём сердце. И когда достигнем мы успехов в борьбе с самими собою, то возненавидим и залатаем все эти внешние ямки материалом такого качества, что даже, если всё вокруг обветшает и уйдёт в небытие, то сами эти заплатки останутся в вечности такими вот кочками в болоте хаоса, по которым даже наши потомки смогут прокладывать себе путь к честной и добросовестной жизни. Ну, а пока, казалось бы, живи, созидай и радуйся, благодари Бога за каждое своё дыхание, за солнышко, за продукты в холодильнике, за детский смех, за сам холодильник, за много чего ещё. Следуй своему призванию, иди по той дороге, которую подготовил тебе Господь, со вниманием и молитвой обходя все бесовские соблазны и греховные ямы…» На слове «ямы» отец N ощутил небывалый доселе тяжёлый удар днищем своего авто о землю и увидел краем глаза не только дым и искры сквозь боковое стекло, но и то, как колесо его автомобиля с ускорением укатилось вперёд, перепрыгнуло отбойник, сломало забор и улетело в чей-то огород. Надо сказать, что на этом духовные размышления батюшке пришлось прервать и, придя в себя через непродолжительное время, полезть в адресную книгу, в поисках знакомого э