мне посчастливилось узнать о таком потрясающем спектакле в театре ленсовета как «колымские рассказы» и отправиться наблюдать. в итоге уже всю неделю не могу выкинуть из головы и вспоминаю очень томно и горько. один из рассказов — «шерри-бренди» — во время просмотра впечатлил настолько, что потом не могла не обратиться к источнику, напрямую к шаламову, и не прочитать. в спину дул холодный ветер, а сдерживающиеся слезы щекотали нос, когда я читала: «…Поэт так долго умирал, что перестал понимать, что он умирает…» «…Всю жизнь он куда-то спешил. Было прекрасно, что торопиться не надо, что думать можно медленно…» «…Жизнь входила сама как самовластная хозяйка: он не звал ее, и все же она входила в его тело, в его мозг, входила, как стихи, как вдохновение. И значение этого слова впервые открылось ему во всей полноте. Стихи были той животворящей силой, которой он жил. Именно так. Он не жил ради стихов, он жил стихами. Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью; перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением. И он радовался, что ему дано было узнать эту последнюю правду…» шаламов посвящает этот рассказ мандельштаму, описывая смерть своего литературного героя, он в то же время воздвигает надгробный памятник великому поэту.