Заметки об Акафисте Пресвятой Богородице Ранневизантийское песнопение VI или самого начала VII века Акафист Пресвятой Богородице (греч. Ύμνος Ακάθιστος), находит для именования Матери Божией острую, играющую контрастами формулу: χαίρε, Θεοΰ αχώρητου χώρα – в церковнославянском переводе: «Радуйся, Бога невмѣстимаго вмѣстилище» Этот заостренный парадокс — никоим образом не просто риторическая игра, не декоративная завитушка. Через стилистическое заострение здесь сознательно и осмысленно акцентирован парадоксальный тезис изобилующего парадоксами христианского вероучения. Два фундаментальных концепта: с одной стороны, вездесущность Бога, с другой стороны, Его же Вочеловечение, то есть добровольное самоумаление безграничной вездесущности в тесных пределах Его собственного человеческого тела, а до Его Рождения в пределах еще большей тесноты материнской утробы Девы Марии. В тексте Акафиста это парадокс не смягчен, а напротив, неоднократно контрастно подчеркнут.  «Ра‌дуйся, мо‌лние, ду‌ши просвеща‌ющая; ра‌дуйся, я‌ко гром враги‌ устраша‌ющая». Все, кто видел грозу глубокой ночью, знают, как кромешная, казалось бы, абсолютно ничего не имеющая в себе тьма вдруг озаряется молнией и как будто из ниоткуда на миг появляются луга, деревья, дома, дороги, потерявшиеся люди, потом весь мир вновь исчезает во мраке. Человек тоже может так погрузиться в греховную тьму, что в нем не останется больше ничего, кроме черной пустоты. И Бог, по предстательству Богородицы, озаряет душу человека, вновь открывает ему черты образа Божия, находящиеся в нем, только в отличие от молнии этот свет не мимолетный, а немеркнущий и непреходящий. После молнии наступает гром, поражающий врагов души, бесов, — новая россыпь смысловых рифм-противопоставлений. «Ра‌дуйся, ва‌рварскаго избавля‌ющая служе‌ния; ра‌дуйся, тиме‌ния изыма‌ющая дел» (икос 5) («Радуйся, избавляющая от жестокого зловерия; радуйся, извлекающая из брения нечистых дел» – перевод свт. Филарета Московского) Это двустишие не совсем понятно, если не учитывать игры слов, похожих по звучанию, но различных по смыслу (парономасию): βόρβορος (церковнослав. «тимение», рус. грязь, нечистоты) и βάρβαρος (варвар). Впрочем, варварство со свойственным ему беззаконием, отсутствием морали и культуры, поклонением грубой силе, а соответственно, и языческим идолослужением, и по смыслу вполне рифмуется с гнилым болотом, мутной тиной и выгребной ямой — всем, что обозначается славянским словом «тимение». «Ра‌дуйся, огня‌ поклонение угаси‌вшая; ра‌дуйся, пла‌мене страсте‌й изменя‌ющая» Акафист был написан еще в то время, когда христианская Византия воевала не с агарянами, арабами-мусульманами, а с Сасанидским Ираном — персами-зороастрийцами, поклоняющимися священному огню, неугасимо горевшему в зороастрийских храмах. Эти костры ложной языческой религии сравниваются с пламенем человеческих страстей, которое также угашает Пресвятая Богородица. Источники: C. С. Аверинцев. «Богу ли жить на земле?». М. Большаков. Удивительные стихи в службе Похвалы Богородицы. Журнал «Фома», апрель 2024