Не устану повторять, что ЧВК Вагнер была еще и примером народного единства нового образца. До самого недавнего времени лица у вагнеровцев на публике всегда были закрыты. Подписывая контракт, получая жетон и позывной, ты расставался с прошлой жизнью. Неважно, был ли ты киллер, офицер или автомеханик, узбек, татарин или башкир, язычник, православный или атеист. Религиозные проявления Пригожин вообще не поощрял, как я уже писал — считал это все больше женской, размягчающей историей. Все оставалось за кадром, хотя и отказываться от корней никто не заставлял. Но ты становился русским бойцом. С простыми ценностями, перечисленными на известном гербе. И попытки некоторых "брататься" прямо пресекал, довольно жестко отшучиваясь: "ну какой я тебе брат? У нас мамы разные и папы тоже разные". Это был имперский в хорошем смысле подход, и в чем точно невозможно было упрекнуть бойцов — это в недостатке патриотизма.