Питеру в очередной раз плакать хочется: его любимый человек влюбился, но из-за этого чёртова кольца всё разбилось. Парень видит, как Пеппер сложно обо всём этом рассказывать, сидят напротив и обоих трясёт: одну от воспоминаний, которые она сама в себе будит, второго от самой истории. – Она его бросила. Нашла того, кого выбрала ей фортуна эта несчастная. И Тони был на свадьбе. Я видела все его эмоции. После этого... После этого он никогда больше не увлекался. Ни на кого не тратил больше одной ночи, Питер, – женщина дождалась, когда собеседник поднимет на неё глаза, и, не мигая, продолжила. – Я знаю имена всех его любовниц за всю нашу с ним историю. И я тебе скажу так: никто из них, даже вешаясь ему на шею и волоча за ним ноги, не пробыл с ним дольше недели. И тут объявился ты. – Сделав акцент на последнем слове, Пеппер обвела Питера внимательным взглядом. На глаза попался уместившийся между ног парня щенок. – Ну точнее, вы... Тони... – женщина сглотнула. – Снова заволновался. Он не любил и не любит меня, я видела, как он себя вёл, когда любил ту девушку когда-то. Но Тони никогда на меня так не смотрел, как на неё. Он больше ни на кого так не смотрел. До недавнего времени. Пеппер сжимает челюсть и дёрганным движением руки поправляет волосы, зачёсывая их за ухо. Сидит как на иголках, но она должна закончить свою речь. Ради Тони. – Он сам ещё не осознаёт, сам посчитай, сколько времени прошло со студенчества. Вот только если он тебе шаг навстречу делает, ты на десять отскакиваешь. В твоём возрасте НУЖНО совершать необдуманные поступки, нужно проигрывать в карты или в "камень-ножницы-бумага", а потом в наказание пробегать по всему университету голым, лишь бы выполнить условия и не казаться трусом. Чего ты, собственно боишься? Меня? Так я вижу, что Тони не мой. Всегда это видела, нам просто было удобно вместе, вот и составили соглашение. В конце концов я тоже встречалась с другими мужчинами, когда дома меня ждал Тони, я тоже не без греха. Чего ещё? Возраста? Так и не такие пары есть, я лично видела, как шестидесятилетний мужчина под венец вёл счастливую молодую девочку, а Тони у нас ещё о-го-го, так и не скажешь, что скоро на пенсию, – Поттс криво усмехается, надеясь шуткой чуть расслабить мальчика, и, на удивление, получается – тот так же криво, но улыбается в ответ. – Он очень ранимый, Питер. Я в тот раз его около года отхаживала, он же, к сожалению, богатый сын, так что не было тогда ни одного нарколога, которого мы не посетили. Подростковое сердце очень ранимое, это сейчас мы уже устали испытывать чувства. По крайней мере я. Я благодарна Тони за всё, через что мы с ним прошли на протяжении этого времени, но я точно знаю, что если он потеряет меня, то горевать не станет. Пеппер поднимается и подходит к Питеру. Касается осторожно рукой волос, слегка треплет их и, глядя в глаза, добавляет: – Но я не знаю, что с ним может случиться, если из одной из его шестидесяти лабораторий уволится и уйдёт с концами какой-то простой студент по имени Питер Бенджамин Паркер. Женщина указательным пальцем слегка давит на кончик носа Паркера, улыбаясь уже более дружелюбно, наблюдая, как тот в ответ морщит лицо. – По крайней мере если он за неделю твоего отсутствия подходил к прохожим, просил у них телефон позвонить, набирал номер, но удалял его, сам себя одёргивая... Ну не знаю, по мне так он становится той ещё влюблённой девчонкой, у которой краш – ботаник с химбио, влюблённый исключительно в учёбу. Брови сдвигаются, и Поттс шёпотом спрашивает: – Я же правильно понимаю, что краш – тот, кто сильно нравится? Питер, не удержавшись, прыскает и несколько раз кивает головой. Пеппер остаётся собой довольна. Она отходит обратно к столу и открывает коробку, на которую чуть раньше указывал Старк. Осуждающий вздох сам собой выходит из лёгких. ⬇️⬇️