Чему научила нас школьная программа по литературе? Например, что любовь — это: он лишь вошёл, я вмиг узнала, вся обомлела, запылала и в мыслях молвила: “Вот он!”. И что любовь прощает и флирт с твоей родной сестрой, и убийство жениха сестры. А потом ты выходишь замуж, продолжая любить Онегина, а когда через дцать лет он приходит к тебе весь такой влюблённый, отвергаешь его и говоришь: Я вас люблю, к чему лукавить, но я другому отдана и буду век ему верна. Какое личное счастье ждёт женщину, которая в юности поверит, что Татьяна Ларина — отличный пример для подражания? Сомнительное, на мой взгляд. Художественная литература часто готовит нам коварную ловушку. Признанные произведения читают, отключив критическое мышление, не беря в расчёт, в каком веке происходят события, а где живём сейчас мы. Любая история опасна тем, что если заглотить её целиком и поверить в ценность нарратива, она начинает прорастать в вас, влиять на ваши выборы и решения, определять, что вы называете любовью, достоинством, чему станете неосознанно подражать — воссоздавать сюжет любимой истории или сказки в своей жизни. Я была расстроена, когда три года назад перечитывала книгу Английский пациент, по которой снят популярный фильм, и понимала, что это мануал — инструкция на тему “как обесценить нормальные семейные отношения и построить созависимые”. Как часто бывает в литературе, болезненные, разрушительные отношения преподносятся как великая любовь… Будто писатели вступили в тайный сговор с психологами, чтобы у последних никогда не заканчивалась работа. Как гласит один мем: любовь должна быть такой, чтобы два года личной терапии — коту под хвост. Или другой: два месяца отношений на земле равны семи сессиям с психологом. Я по-прежнему неприлично много читаю — до 100 книг в год. И когда натыкаюсь на книги, в которых описаны здоровые отношения, искренне радуюсь. Их мало, как вы, наверно, уже догадались.