Хочу продолжить тему религиозных парикмахеров еще с одной стороны. Иногда к их контролю добавляется то, что условно можно назвать синдромом жертвенника. Когда человеку делают замечание или ставят под вопрос его действия, он вдруг начинает играть роль страдальца. Появляется риторика о том, что его поносят, что поднимают руку на помазанника, что он терпит всё это как Христос. Создается образ человека, который будто бы стоит возле жертвенника и готов умереть за святость. Но в Библии жертвенник никогда не был местом для религиозного спектакля. Были случаи, когда люди хватались за роги жертвенника, как Адония или Иоав, но это делалось не из святости, а из страха перед последствиями своих поступков. Они искали там защиты, надеясь, что близость к святыне спасет их от наказания. Однако сам факт того, что человек держится за жертвенник, не делает его праведником и не отменяет ответственности. Есть и другой пример. Христос вспоминал о Захарии, которого убили между храмом и жертвенником. Это был действительно праведный человек, который обличал народ и за это был убит. В его случае речь шла не о попытке спрятаться за святыней и не о религиозной роли. Он не изображал страдальца, а просто говорил правду и за эту правду заплатил жизнью. Давайте представим некоторую ситуацию. Есть религиозный парикмахер, который любит контролировать других и учить всех духовности. Допустим, в церкви был какой-то проект, собирались деньги, и именно он отвечал за этот проект. Когда люди спокойно спрашивают отчетность, сколько средств поступило и куда они были направлены, он отвечает уклончиво или говорит, что это не ваше дело. Но когда вопрос ставится прямо и уже невозможно просто отмахнуться, тогда начинается другая линия поведения. Вместо ответа появляются разговоры о его служении, о том, сколько он сделал для Бога, сколько ночей не спал, сколько пережил ради церкви. Он начинает говорить о своей посвященности, о своих жертвах, о том, как у него болит сердце за служение. И звучит главный вопрос, рассчитанный на эмоции: как вы вообще могли подумать обо мне что-то плохое. Фокус разговора незаметно переносится с конкретного вопроса на его «святость» и заслуги. И вот в такие моменты становится видно, что это был не жертвенник и не крест. Это роль. Роль страдальца, которая включается тогда, когда нужно защитить свой авторитет и уйти от неудобного вопроса. Именно так религиозные парикмахеры иногда не только пытаются стричь волосы Самсону, контролируя людей, но и разыгрывают сцену возле жертвенника, превращая святость в инструмент манипуляции.