«Он сам не был ребенком?»: Гибель 16-летнего Антона в танке в Якутске ставит вопросы к системе патриотического воспитания 20 января 2026 года на территории музея «Россия — моя история» в Якутске оборвалась жизнь 16-летнего Антона Алексеева. Мальчик, который, по словам родных, с детства мечтал стать военным и рисовал танки, погиб под многотонным стволом экспоната, к которому оказался слишком близок. Спустя месяц после трагедии мама погибшего, Айталина Алексеева, борется не только с горем, но и, по ее словам, с бездушной системой, которая ищет «неустановленных лиц», вместо того чтобы ответить на простые и страшные вопросы: кто установил эту смертельную ловушку и как такое вообще могло случиться? Кто тот человек или те люди, которые, размещая многотонный объект в общественном месте, где бывают дети, не удосужились заварить люки и закрепить стволы? Неужели они сами не были детьми? Неужели, рассуждая о героях и патриотизме, они забыли о том, что главная ценность — это жизнь конкретного мальчишки, который доверился их «заботе»? Халатность — это не абстрактное юридическое понятие. Это оставленный незаваренным люк. Это семитонный ствол, который просто стоит, ничем не закрепленный. Это руководители, которые, как выяснилось, даже не думали о том, что экспонаты военной техники, особенно доступные детям, нужно охранять от них самих. Я не могу просто сидеть и молчать, ведь ко мне, как к депутату, обратилась мама Антона. Я тоже мама и бабушка. Я тоже хожу с внуками к этим экспонатам и всегда думала, что мы в безопасности, когда ведем детей посмотреть на танк. В связи с произошедшим мы с коллегой, депутатом и юристом Нюргуном Ефремовым — направили официальный депутатский запрос в Следственное управление Следственного комитета РФ по Республике Саха (Якутия) и в прокуратуру Республики Саха (Якутия). В запросе поставлены принципиальные вопросы: • дана ли правовая оценка действиям конкретных должностных лиц; • исследуется ли вопрос о возможной квалификации произошедшего как оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности; • проведена ли техническая экспертиза размещения и крепления экспоната; • имелись ли акты допуска объекта к эксплуатации; • соблюдены ли права потерпевшей стороны. Наша позиция проста: расследование должно быть полным, объективным и персонализированным, а не формальным. С ув. Ольга Шерстянникова