в «бесславных ублюдках» есть одна сцена, где почти ничего не происходит. светский вечер. немецкие сигареты. и яблочный штрудель. а еще две персоны, которые прекрасно понимают, что происходит поистине, но предпочтительно делают вид, что просто мило беседуют. а экзистенциальная формула фрейма ахуевает с себя самой. напряжение растет не из угрозы. там играет что-то около бегства и принятия. и никто ведь из них не может уйти, потому что это означало бы признание поражения своей идентичности. в этом весь сок. я много думал об эскапизме. в более тонком смысле. короче, уходишь от ответственности быть в реальности. в эстетике, размышлениях, наблюдении и внутренней свежести. это очень мой язык и очень жесткий тревога, которая катала тебя на печи, здесь маскируется под интеллект, вкус и глубину. типа «я еще думаю, не спешу, выбираю осознанно». в западном тиктоке идет глобал тренд на отказ от онлайна и обсуждения жизни у нашенских. блять, эти люди гении (хотя ниче такого в этом нет) они осознанно выбирают жить телом и действием. потому что устали зрительствовать. тревога — не то, что надо побеждать и дефать мотивацией. она уходит, когда ты принимаешь амплуа игрока. когда перестаешь искать практичное объяснение своему пути и просто берешь за него ответственность 🤯 основная часть моего внутреннего (!) мира всегда олицетворяла эстетичность, теплоту, была чуть меланхоличной. с любовью к деталям, паузам и полутонам. но красота без контакта с реальностью со временем бракуется. эскапизм является отсрочкой. но ты все равно останешься с вопросом, ответ на который не проговаривается. он доказывается.