ГЛАВА ПЕРВАЯ СКВОЗЬ ПЕЛЕНУ ЗАБВЕНИЯ Ощущение того, что я живу очень давно, знакомо мне с самого детства. Помню, как едва научившись говорить, я удивлял всех своими историями, в которых я был то солдатом, сражающимся на полях войны в жаркой стране, где много слонов и тигров, то отшельником, пасущим овец высоко в горах, то артистом бродячего цирка. В то время у нас еще не было интернета, да и в тех немногих телепередачах, которые мне тогда разрешали смотреть, вряд ли могли присутствовать герои, которыми я себя воображал, поскольку не были они похожи на персонажей мультфильмов и детских сказок. Казалось бы, обычные детские фантазии и ничего более, скажете вы. Все дети фантазируют. Мои родители тоже так считали, пока я в возрасте четырех лет не преподнес им сюрприз, который они уж точно не могли объяснить игрой моего богатого воображения. ТАЙНА ЗАПЕРТОГО ЧЕРДАКА: СЛУЧАЙ ИЗ МОЕГО ДЕТСТВА Если все, о чем я говорил ранее, действительно могло быть игрой детского воображения, то история, которую я расскажу сейчас, совершенно из другого разряда, ибо в ней присутствуют подробности, в корне отличающие ее от всех предыдущих моих историй. Несмотря на то, что по мере моего взросления отдельные подробности этой истории отходили на задний план, блекли и забывались, неподдельное ощущение явственности происходившего со мной в тот период продолжает жить в моей памяти до сих пор. Позднее недостающие подробности моей истории были восстановлены благодаря маминому дневнику, в котором она иногда делала записи. В те годы мы жили в старом деревянном доме, приобретенном родителями еще до моего рождения. Разумеется, мне, четырехгодовалому малышу, ничего не было известно о его прежних хозяевах. Да мне в ту пору и в голову не приходило, что наш дом мог кому-то принадлежать до того, как мы в нем поселились. И вот однажды я проснулся среди ночи от собственного крика, охваченный каким-то странным чувством, что я - это не совсем я и что все вокруг какое-то не такое, как обычно. Встревоженная мама сразу прибежала ко мне и принялась успокаивать. Что мне тогда привиделось, помню смутно, но, как потом рассказы вала мама, я очень долго плакал и как будто не узнавал ее. Когда она меня спросила, что со мной случилось, я стал требовать, чтобы меня отвели на чердак. Я знал, что в доме есть чердак, но до сего происшествия не был там ни разу. Чердачная дверь почему-то всегда была заперта на замок, и никто не знал, где от нее ключ. Похоже, туда никто не заходил с тех пор, как мои родители купили этот дом. Когда мама поинтересовалась, зачем мне туда надо, я сказал, что там, в ящике старого комода с зеркалом, я спрятал открытку, которую нарисовал Джессике на день рождения и не успел подарить. Кроме того, я сказал, что хочу забрать оттуда свою любимую лошадку, пока она не пропала. Откуда взялась эта Джессика, когда ни в нашей семье, ни среди наших друзей, знакомых и родственников, по крайней мере, среди тех, кого я знал, никого с таким именем не было? Мама встревожилась: уж не заболел ли я и брежу? Но, убедившись, что жара у меня нет, она подумала, что мое странное поведение, скорее всего, вызвано чем-то другим. Когда мама поинтересовалась, кто такая Джессика, я ответил, что она моя старшая сестра. На самом же деле, никакой сестры у меня не было. Я был единственный ребенок в семье. Наконец я успокоился и снова уснул. Проснувшись наутро, я почти ничего не помнил из своего ночного приключения. Помнил лишь то, что мне зачем-то надо было попасть на чердак. Нездоровый интерес к вечно запертому чердаку я испытывал и раньше, но теперь он стал перерастать в настоящую одержимость. В течение нескольких месяцев я частенько донимал родителей просьбами отпереть чердачную дверь, но они не придавали этому особого значения и обычно отвечали мне, что, дескать, нечего тебе делать на грязном холодном чердаке, где нет ничего, кроме старой рухляди, покрытой толстым слоем пыли и затянутой паутиной. Они игнорировали мои просьбы до тех пор, пока мама однажды снова не услышала, как я ночью вскри