В свежем эпизоде подкаста «На психологическом» я по касательной комментирую последние эпизоды сериала «Секс в большом городе» (которые “And just like that”). Это вызвало такой шквал откликов в личные сообщения, что я подумала — надо, видимо, развернуть мысль здесь в посте. В конце концов, зря я что ли мучилась и смотрела (ощущалось это как те кадры из «Заводного апельсина»). Недавно Ольга Каминская писала пост про героиню «Завтрака у Тиффани», образ которой стал культовым. При этом содержание образа — трагическое, перед нами женщина без какого либо смысла в жизни, способная устанавливать отношения только с вещами. Трумен Капоте явно хотел показать всю боль и пустоту жизни без смысла, а не привлекательность такой модели поведения. Но красивая картинка, бренды, и хороший маркетинг сделали свое дело, и вот Холли Голайтли — ролевая модель. С Кэрри Брэдшоу произошло нечто подобное. Мне это, если честно, и в первых сезонах отлично видно, но уж в последних должно быть видно всем. Очень инфантильная девочка 55 лет, прошедшая климакс, но, видимо, не прошедшая благополучно ни один из возрастных кризисов, которые должны были превратить её всё-таки в зрелую женщину. Смысл жизни Кэрри так и размещён в туфлях и в зацикленности на себе. Когда она потеряла мужа, его прах она разместила сначала среди коробок с туфлями в гардеробной (приговаривая, что ты, мой милый, должен быть рядом с самым ценным), а потом развеяла его на мосту в Париже, нарядившись в красивое платье. Со вторым моментом, может, и не было бы проблемы, если бы не предшествующий этому разговор с родственниками мужа, со стороны которых поступила просьба упокоить его в фамильном захоронении. Но для Кэрри нарциссический жест, конечно, всегда будет важнее всего, поэтому Париж (где они были, вроде, раз в жизни), ей так захотелось. Там все героини, конечно, со своими особенностями, но их истории хотя бы можно считать похожими на прохождение кризисов. Они построили что-то к своим годам (кто семью, кто карьеру, кто дом), решили задачи первой половины жизни, и попали в смысловую турбулентность. И как-то пытаются в этом быть — в целом, как обычные люди, порой через генерацию всякой дичи вокруг себя. Но Кэрри просто за гранью. В свои 55 она не может сделать замечание молодым соседям, которые не дают ей спать всю ночь, создавая шум под окном. Причина: боится, что они подумают, что она не крутая, и не тусуется. К концу, кажется, второго сезона у неё появляется котёнок (которому она очень противилась, впрочем). И я думаю — о, наконец, что-то живое, наверное, хотя бы теперь героиня начнет меняться. Но Кэрри называет котёнка ТУФЕЛЬКА. Потому что нет ничего важнее дизайнерской обуви. И надежды нет никакой. Создатели сериала очень хорошо показали нарцисса, который абсолютно непрошибаем, совершенно не способен на отношения с живым, и не может создать ничего, кроме дневниковых текстов, суть которых только в переваривании собственной жизни. Это идеальная героиня современности, и идеальное отражение общества потребления, в котором отношения с вещами первичны (а иногда и единственно возможны). И произошло с ней то же, что с Холли Голайтли — то, что должно было стать карикатурой, стало ролевой моделью. Кстати, и этот кадр из «Заводного апельсина» — не только ирония над тем, как я смотрела “And just like that”. По сути, это отражает происходящее — как живое превращается в заводной апельсин, что-то органическое с механикой внутри и программой «купить туфли».