На наши стриженые головы надвигалась неотвратимая гроза. И вот приехал папа. Да, это была непогодка! Какая там гроза! Вихрь, ураган, циклон, самум, смерч, тайфун обрушился на нас! Папа бушевал. Он назвал нас варварами и вандалами. Он сказал, что даже медведя можно научить ценить вещи и бережно обращаться с ними. Он кричал, что в нас заложен разбойничий инстинкт разрушения и он не потерпит этого инстинкта и вандализма. — Марш оба в «аптечку» — в угол! — закричал в довершение всего отец. — Вандалы!!! Мы поглядели друг на друга и дружно заревели. — Если бы я знал, что у меня такой папа будет, — ревел Оська, — ни за что бы в жизни не родился! Мама тоже часто заморгала глазами и готова была «капнуть». Но это не смягчило папу. И мы побрели в «аптечку». «Аптечкой» у нас почему-то называлась полутемная проходная комната около уборной и кухни. На маленьком оконце стояли пыльные склянки и бутылки. Вероятно, это и породило кличку. В одном из углов «аптечки» была маленькая скамеечка, известная под названием «скамьи подсудимых». Дело в том, что папа-доктор считал стояние детей в углу негигиеничным и не ставил нас в угол, а сажал. Мы сидели на позорной скамье. В «аптечке» синели тюремные сумерки. Оська сказал: — Это он про цирк ругался… что там ведмедь с вещами обращается? Да? — Да. — А вандалы тоже в цирке? — Вандалы — это разбойники, — мрачно пояснил я. — Я так и догадался, — обрадовался Оська, — на них набуты кандалы. … Оська был удивительным путаником. Он преждевременно научился читать и четырех лет запоминал все что угодно, от вывесок до медицинской энциклопедии. Все прочитанное он запоминал, но от этого в голове его царил кавардак: непонятные и новые слова невероятно перекувыркивались. Когда Оська говорил, все покатывались со смеху. Он путал помидоры с пирамидами. Вместо «летописцы» он говорил «пистолетцы». Под выражением «сиволапый мужик» он разумел велосипедиста и говорил не сиволапый, а «велосипый мужчина». Однажды, прося маму намазать ему бутерброд, он сказал: — Мама, намажь мне брамапутер… — Боже мой, — сказала мама, — это какой-то вундеркинд! Через день Оська сказал: — Мама! А в конторе тоже есть вундеркинд: на нем стукают и печатают. Он перепутал «вундеркинд» и «ундервуд». Но у него были и свои верные понятия и взгляды. Как-то мама прочла ему знаменитый нравоучительный рассказ о юноше, который поленился нагнуться за подковой и должен был потом подбирать с дороги сливы, умышленно роняемые отцом. — Понял, в чем тут дело? — спросила мама. — Понял, — сказал Оська. — Это про то, что нельзя из пыли ягоды немытые есть…