#стихи КАВКАЗСКИЙ ЦИКЛ I. до князя далëко, до боженьки высоко — каменья бедовыми клочьями. на дюжину нашу тысяча языков, и все, как один, прикорочены. II. Война — это кровь, Джон, бегущая вниз по склонам, где в белых курумах нас пó трое в каждой щели. Аулы красиво тлеют в гранитном лоне, на острое солнце поручик глядит, ощерясь. В расшибленной тьме стволы прикипают к ложам, и скрученных ног хватает черкесу для хаджа. Война — это кровь, Джон, и мы с ними дико похожи, хотя бы и тем, что гибли бы точно так же, бросаясь на у‌р, чтобы небо смотрелось румянее, сменяя равнинное барство на горский нрав. Полковник сказал: «красота эта стоит армии», и знал бы ты, братец, как же он, сука, прав. Война — это кровь, Джон, забитая в девичьем вскрике, в разливах Кубани рождающем тысячи гроз. Над дремлющим в хвое измученным Саусыры́ко, ярмом ятагановым слëзы роняет Христос. III. Княжне Шхагуáшэ неведом ни сон, ни ад — над нею размëтанных звëзд озорное крошево; и месяц, растянутый в шáшхо, вбирает яд да ластится в руки пастуший сынок прихорошенный. По ножнам джигитов аятами вьëтся медь, и бурки поникшие в скалах курчавятся рощами. Княжна переходит ручьи в соловьиной тьме — белëсый подбой да орлиная стать непорочная, червлëный оброк да сереющий вдовий удел, разводом в бадье солëная степь нагая. Княжна Шхагуашэ ступала по горькой воде, и яблоки белые лопались под ногами. IV. Где раньше пластун боялся поднять головы, стоишь в полный рост и слышишь, как шепчет Бог. Поджарый тумá, проверенный на разрыв, подшитую тень рассëкший на взрыд и вдох. Соловая тишь мелькает на сирой свече, пока батальоны рвут разнотравья в клочья. Разнеженный ангел-хранитель сидит на плече, и юные раны на крыльях его мироточат. И всем моим диким дивизиям, шедшим обочью, в холмы алычовые óкидью не посмотреть. В дремучем кочевье, раздавленном выцветшей ночью последним нашим врагом становилась смерть. 2025