«Ради первой пробы начинает писать великих княжен Александру и Елену. У первой благородное, интересное лицо, вид царственный, вторая обладает совершенной красотой с видом святой чистоты. Г-жа Виже-Лебрен заставляет обеих скорчиться на диване, сворачивает шею младшей, придаёт обеим вид мопсов, греющихся на солнце, или, если хотите, двух противных маленьких савоярок, причесанных под вакханок, с гроздьями винограда в волосах и одевает их в туники, грубо красного и фиолетового цветов. Одним словом, не хватает не только сходства, но обе сестры так обезображены, что есть люди, которые не могут разобрать, которая старшая, а которая младшая. Сторонники г-жи Виже-Лебрен превозносят всё это до небес, но, по-моему, это очень плохо, потому что в этой картине-портрете нет ни сходства, ни вкуса, ни благородства, и нужно не иметь ни чувств, ни понимания, чтобы так не справиться с сюжетом, особенно когда такой сюжет перед глазами. Нужно было просто копировать госпожу Природу, а не выдумывать обезьяньи ужимки...». Так категорично Екатерина II высказалась о портрете своих внучек, написанном француженкой Элизабет Виже-Лебрен. Беглая фаворитка Марии Антуанетты написала более 30 её портретов, была законодательницей мод, любимицей при дворе и создала свою неповторимую эстетику парадного портрета. Она не просто писала портрет на заказ, а работала над образом целиком: кроила и шила костюмы, стилизовала их и придумывала причёски своим моделям. Выбирала удачные ракурсы, подчеркивая очевидные достоинства. Отсюда такая симпатия придворных дам. Спасаясь от Французской революции, художница сначала скиталась по Европе, а в 1795 году приехала в Петербург и осталась на целых 6 лет. Высший свет принял её прекрасно, а вот императрица, как вы уже поняли, осталась не очень довольна. Впрочем, это не помешало стремительной карьере. Апраксины, Голицыны, Долгоруковы, Строгановы выстроились в очередь.   Написав 67 портретов русской знати, художница вернулась в Европу. А в 1814 году, когда Александр I торжественно въехал в Париж, после падения Наполеона, Элизабет преподнесла ему подарок. Сегодня этот портрет хранится в Эрмитаже.