О будущем цифровой приватности Сейчас Google собирает 39 видов данных о своих пользователях — от поисковых запросов, покупок и взаимодействия с рекламой до комментариев на YouTube и отправляемой почты. Facebook/Meta для всего, что компания делает с данными пользователей, достаточно 14 метрик. Индустрия извлечения данных из записи голоса скоро будет оцениваться примерно в 20 миллиардов долларов. TikTok уже записывает "голосовые отпечатки". ИИ колл-центров оценивает тон, темп, высоту голоса для того, чтобы стимулировать продажи (почти как "социальный модуль" из Deus Ex: Human Revolution), роботы на спам-звонках ожидают от вас ответа "да" на какой-нибудь вопрос, чтобы обойти биометрическую защиту. Из нескольких секунд записи чьего-то голоса можно сделать дипфейк-модель — компания Sonantic делала такие модели для игровой студии Obsidian. Сейчас защита голоса от майнинга данных стала одним из наиболее актуальных инженерных вызовов для ученых. В каком-то маловероятном таймлайне во время ответа на звонок с незнакомых номеров ваш голос автоматически будет искажаться устройством, как на видео с выступлениями хакеров типа Anonymous. Или, например, ваш голос будет переводиться в текст и заново синтезироваться через text-to-speech. Уже понятно, что любое движение, любая реакция или движение мускула в человеческом теле — потенциальный золотой рудник для дата-брокеров. Темные паттерны соцмедиа и больших сервисов работают как кирки, во владении которыми соревнуются копатели. Это в том числе значит, что этим же компаниям в отсутствие какого-либо регулирования мы доверяем хранение и модерацию того, чему лучше бы не подниматься на поверхность — худших импульсов пользователей. Такие технологии требуют нового политически-философского подхода, но сами компании движутся в обратном направлении: 13 лет назад Facebook обещал стать "более дипломатичным", пользователи могли голосовать за изменения в политиках платформы; тремя годами позже одна из таких инициатив собрала 88% голосов "против". Facebook все равно протолкнул свой набор изменений, заявив, что 667 тысяч голосов не было достаточно — чтобы считаться с плебисцитом, проголосовать должны были 30% всех пользователей, т.е. больше 300 миллионов человек (даже на выборах премьера Индии не было такого количества проголосовавших). На этом в 2012-м демократия в Facebook закончилась. Нам же необходимо понимать за высказываниями Маска об "абсолютной свободе слова" то, как она может быть реализована, и для этого нужно задать вопрос: все эти технологии являются экономическими сущностями и должны управляться рыночными механизмами, или же они по своей природе являются политическими, и управлять ими нужно с помощью демократических норм. Это важно, потому что сейчас уже нельзя просто "выключить компьютер" и отойти от монитора, киберпространство и мясопространство спутались до неразличимости, и теперь скорее мясо прирастает к технике, а не наоборот, виртуальное пространство привлекает пользователей не хуже общественного. У политфилософа Майкла Уольцера было понятие доминирующих благ (dominant goods) — идей или артефактов, позволяющих одной группе доминировать над другой вне зоны регуляции законом или властью. Сейчас определенно любой инженер софта по совместительству оказывается и социальным инженером, как бы ни хотелось думать иначе сотрудникам Яндекса. Сами техгиганты все это прекрасно понимают — 445 лоббистов в 35 американских штатах не зря едят свой хлеб, проталкивая унизительно слабые проекты законов о защите приватности, которые в лучшем случае можно охарактеризовать как industry-friendly. 75% финансирования "независимой экспертизы" вроде Future of Privacy Forum предсказуемо приходится на Amazon, Apple, Google, Facebook. На критически важных голосованиях и обсуждениях лоббисты банально берут большинством.