Ближневосточный кризис вновь наглядно продемонстрировал, насколько неразрывно связаны мировая экономика и большая политика. Военное противостояние США, Израиля и Ирана мгновенно отразилось на нефтяных рынках, повысив цены на нефть. При этом основной удар пришёлся по наиболее уязвимым экономикам – странам Африки и Южной Азии, традиционно зависимым от поставок из Персидского залива. В ряде государств, включая Бангладеш, Индию, Таиланд, Индонезию и Филиппины, уже фиксируются «бензиновые» протесты, вводятся ограничения на потребление топлива и электроэнергии, сокращается активность бизнеса и государственных учреждений. В этой ситуации значительно возрастает важность альтернативных источников поставок, а значит, усиливается роль России как одного из ключевых поставщиков сырья. США попросту были вынуждены пойти на частичное смягчение санкционного режима в отношении российской нефти, чтобы стабилизировать цены. Для обеспечения собственной энергетической безопасности даже союзникам США приходится резко наращивать закупки российского сырья, переходя при этом на расчеты в альтернативных валютах (от рупий до юаня). Параллельно меняется и политическая логика украинского конфликта. Выступления Владимира Зеленского выглядят всё жалостливее. Все чаще можно услышать об увеличивающемся давлении на Украину со стороны США. Очевидно, что накануне потенциального наземного вторжения внимание Вашингтона окончательно сместится к Ближнему Востоку. Для России это возможность: сочетание востребованности на энергетическом рынке и относительной экономической стабильности (даже с учётом накопившихся социально-экономических трудностей ситуация остаётся контролируемой) создаёт выгодную конъюнктурную позицию. Но сама по себе она не гарантирует результата. Необходимо ещё суметь его конвертировать в долгосрочные политические и экономические дивиденды. К этому и нужно сейчас приложить все усилия. Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX