Так происходит не всегда. Не со всеми подопечными. Но довольно часто. Не слишком редко. Они обижаются. Начало почти всегда одинаковое: люди, попавшие в беду, в передрягу, в "трудные жизненные обстоятельства", как написано в названии нашего фонда, поначалу смущены, не верят, кто-то относится к исключительной осторожностью — ведь мы верифицируем саму ситуацию, пытаемся понять, чем именно и как можно и нужно помочь, просим детали, имена, адреса и так далее. Лезем, строго говоря, не в своё дело. А потом предлагаем: давайте мы сделаем то-то и то-то, поможем с продуктами, детским питанием, зимней одеждой, ремонтом поломавшейся техники — по обстоятельствам. Мы стараемся разобраться, где сильнее всего "болит", где нужно срочно подхватить какой-то вопрос, вернуть человека не в сытую и беспечную жизнь, разумеется, но в равновесное состояние. Это первоочередная задача. Не дать свалиться в штопор. Сделать так, чтобы не были голодные и чтобы в тепле. Прикинуть, "как быть дальше" — пусть даже и советом (иногда совет или обстоятельная консультация, не говоря уже о разговоре с психологом, дадут больше, чем мешок картошки и коробка с детским пюре). И люди, чаще всего впервые получающие какую-то помощь (которую, напомню вам снова и снова, оказываем не мы, а вы — наши благотворители, кто пополняет своими средствами фонд), теряются. Никогда никто не приходил к ним на помощь. Не протягивал руку (название нашего фонда — "Протяни руку"). Но часто искренняя благодарность наших подопечных по прошествии недель или месяцев сменяется... обидой. Знаете, почему? Мы отказываемся брать "на обеспечение". Мы попросту и не можем этого делать, да и не в этом наша миссия. Мы протягиваем руку, по возможности подставляем плечо, но мы не можем быть столом заказов. А некоторые наши подопечные именно так начинают пытаться нами пользоваться. Всё это объяснимо, всё это совершенно нормально, любой человек, особенно вымотанный жизнью, предсказуемо хочет опереться на что-то твёрдое. Но часто нас начинают воспринимать как бесконечный, неисчерпаемый ресурс. Ужас не только в том, что запросы со временем становятся довольно размашистыми, ужас в том, что мышца, которую нам надо пытаться натренировать у людей, мышца, отвечающая за способность бороться и выживать самостоятельно, у многих атрофируется. Нашу (простите, я снова оговорюсь: вашу помощь, которую мы стараемся бережно и рачительно донести до подопечных) многие не могут утилизировать с пользой, как трамплин. А используют как комфортный матрас. И, если вы меня спросите, что самое тяжёлое в управлении благотворительным фондом, я бы сказал, что не бюрократия и учёт, даже не постоянное нахождение внутри (чужих) проблем, а именно необходимость часто субъективно оценивать возможность или невозможность откликнуться на просьбу о помощи, придумать, как оказать её рационально, чтобы "в коня корм", чтобы результат был не сиюминутный. Но без этого — никак. И пытаешься отключить слюни-сопли себе, а решать эти вопросы как менеджер, как управленец, как врач (я предполагаю): вычленяешь из ситуации фактуру, не обращая внимание на охи — и вперёд. Тут да, там нет, здесь сделаем, но по-другому. А к ответной обиде обращена уже какая-то мозоль, которая делает тебя не чувствительным к таким вещам. Простите. Надо было выговориться. Но вдруг вам интересно? :)