Я не хотел бы, чтобы мой роман "Слишком взрослая жизнь" https://litmarket.ru/books/slishkom-vzroslaya-zhizn-3 становился пророческим. И, если мы не хотим жить в таком будущем, то нужно бороться за свободу. Иначе выйдет как в этом отрывке... Коридоры, тусклые лампы, бетонные стены, лязг закрывающихся шлюзов. Этим наполнен каждый день тех, кто оказал сопротивление и получил в наказание «бессмертие». Для нас, работников огромного подземного завода, это не дар, а проклятие. Мы никогда не получим желёз вечной молодости, а значит, обречены со временем превратиться в иссыхающих стариков. Но подобная смерть желаннее жизни раба, вынужденного сменять отсек за отсеком, чтобы от изготовления противосмертных порошков переходить к производству антисонных таблеток или ингредиентов для псевдопродуктов. Я давно забыл своё имя и кем был — скорее всего, воспоминания стёрли. В памяти остались громыхающие шлюзы, бесконечная череда коридоров завода, и — жестокие разряды, выходящие из стен и терзающие тело за неподчинение. Когда-то я наивно подумал, что умру от боли, и специально бунтовал — но тот, кто придумал подобную пытку, знал пределы человеческого организма и не допускал, чтобы работники завода погибали. Однажды я бросил противосмертный порошок в одиноко стоящую урну — и меня вырубило разрядом. Те, кто следил за каждым нашим шагом, чётко контролировали ситуацию. Когда я очнулся, передо мной возник мужчина-исорг. Он насильно впихнул порошок мне в рот, Исорг схватил челюсть так, что я вынужденно проглотил химическую дрянь, дарующую якобы вечную жизнь. На самом деле она продлевала наше жалкое существование, не давала возможности погибнуть быстро, но медленно поедала организм изнутри, причиняя боль во всём теле. Больше я не сопротивлялся. Отчаяние захватило душу и закрыло путь к свободе, подобно тому, как захлопывается тяжёлая металлическая дверь там, где строители не потрудились соорудить шлюз. У меня стёрлись понятия о времени, я не знал, сколько долгих лет живу рабом. Впереди ждала неизмеримая бездна однообразной работы в тусклом свете негаснущих люминесцентных ламп, чьё неяркое синеватое сияние когда-нибудь иссушит зрение — и придёт блаженная темнота. Но однажды вместо неё, навязчиво являющейся ко мне в родственных ей мрачных мыслях, рядом вспыхнул яркий-яркий свет.