Потому что современный человек живёт уже не среди нескольких устойчивых голосов, а внутри какофонии нормативностей. Он должен быть одновременно: особенным, успешным, искренним, дисциплинированным, свободным, не продаться, зарабатывать, не стать скучным, быть собой, не выпадать из жизни, не потерять шанс, не жить банально. То есть "снежиночность" - это исторически специфическая форма перегруженного невроза, в котором обычная жизнь больше не переживается как достаточно настоящая. И именно поэтому "снежиночность" так легко становится для молодых не просто обидным ярлыком, а болезненным местом идентичности. Потому что они получают её не как свой личный дефект, а как уже нагруженный семейно-исторический символ. В слове "снежинка" их стыдят не только за их собственную хрупкость или неприспособленность. Их стыдят за вытеснённый невроз старших - прежде всего "Взрослых", но и "Больших" тоже. Молодым возвращают как обвинение то, что старшие сами не смогли честно прожить, признать и назвать. ПОЧЕМУ "ИЗБРАННЫЕ" НЕ БЫЛИ ПЕРВЫМИ "СНЕЖИНКАМИ" "Избранные" просто оказались тем поколением, для которого этот конфликт стал особенно видимым, особенно бытовым, особенно мемным и особенно унизительно обозримым. До них уже были как минимум два поколения, собранные вокруг той же самой оси. Сначала - "Большие", у которых уже существовал невроз масштаба без мира, способного этот масштаб выдержать. Они уже жили не просто в реальности, а в болезненном несоответствии между внутренней обязанностью к большому и внешней невозможностью по-настоящему большой жизни. Потом - "Взрослые". И вот здесь легко недооценить глубину проблемы. Именно у "Взрослых" конфликт впервые становится по-настоящему бытовым и семейным. Они уже не просто несут в себе невроз масштаба. Они живут в его раздвоенной, почти прикладной форме: между "кабанчиком" и "снежинкой", между скучной жизнеспособностью и болезненной невозможностью принять обычную жизнь, между прагматической капитуляцией и тайной завистью к непрожитой исключительности. Причём у многих из них этот конфликт был дополнительно разогрет медиа, западными образами, Голливудом, позднесоветскими и постсоветскими фантазиями яркой судьбы. То есть то, что позже начали обзывать "снежиночностью", в значительной степени уже жило у них самих - просто не в такой комичной, открытой и мемной форме. Поэтому "Избранные" не изобрели эту проблему. На них просто свалилась уже поздняя и более видимая версия как минимум двух старых неврозов: невроза масштаба "Больших" и внутренней гражданской войны "Взрослых" между "снежинкой" и "кабанчиком". Именно поэтому молодёжь и подростки так болезненно сталкиваются с обвинением в "снежиночности". Их мучает не только собственная хрупкость. На них сброшен вытеснённый невроз семьи, родителей и как минимум двух предыдущих поколений. Им фактически говорят: "не будь носителем того конфликта, который мы сами не смогли вынести"; "не показывай нам в явном виде то, что скрыто в нас"; "не делай открытым и смешным то, что у нас было большой непрожитой болью". "Снежинка" здесь - это не новое отклонение, а младший и более комичный носитель старого, непризнанного семейно-исторического невроза. Далее часть 3, финальная.