Это уже было в Симпсонах «Белой гвардии» Булгакова: — Сволочь он, — с ненавистью продолжал Турбин, — ведь он же сам не говорит на этом языке! А? Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется. Николка с треском захохотал и сказал: — Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты, а в России всего много. В Белом море киты есть. Важно сказать, что киевлянин Булгаков фиксирует конфликт, но не занимает сторону. Для Турбиных, героев романа, спуск сверху чуждого языка в русско говорящем Киеве есть символ отчуждения и утраты привычного мира. Язык в данном случае выступает в роли политического оружия.