📈Россия: репрессии спускаются вниз по социальной лестнице Почти каждое утро в России начинается однообразно: государственные медиа выкатывают новые сообщения, открывающиеся привычной формулой — "ФСБ задержала…". Иногда к ним прикладывают короткие ролики, снятые силовиками. На них люди в чёрной форме, безликие за балаклавами, бросают на землю мужчин, женщин, порой подростков — в этих кадрах трудно разобрать даже возраст, не то что выражение лица. Задержания происходят где угодно: на пустынных улицах, возле круглосуточных магазинов, на перронах, в подъездах. Иногда спецслужба штурмует квартиры, застигнув людей в полусне. Лица задержанных остаются скрытыми, имена — не произносятся. Но обвинения звучат громко: "готовили покушение на российских военных", "передавали данные украинской разведке", "совершали диверсии". Одним словом — предательство. Формула, превращённая в рутину. ⚠️Тем временем списки осуждённых по тяжёлым политическим статьям пополняют уже не журналисты и не активисты. Всё чаще фигурантами дел становятся люди, для которых политика никогда не была частью жизни. Достаточно неосторожного сообщения, мемa в локальном чате, — и человек внезапно оказывается в зоне видимости спецслужб, в пространстве риска, которое стремительно расширяется вниз по социальной вертикали. На фоне распространённого убеждения, будто государственная репрессивность пошла на спад после 2022 года, данные Re:Russia демонстрируют обратное: в 2025 году преследования растут быстрее, чем в начале войны. В первом полугодии — на 80% больше, чем за весь 2024 год. Увеличивается и доля приговоров с реальным лишением свободы: 40% в 2022 году, 67% — в 2025-м. Резко растёт число дел о "шпионаже", "диверсии" и "измене Родине" — их стало в 2,1 раза больше. Авторы исследования считают, что “на резкий рост репрессивности в конце 2024-го — первой половине 2025 года также повлияли два крупных внутриполитических события: мятеж Пригожина (июнь 2023 года) и массовые протесты в Башкортостане в защиту Фаиля Алсынова в январе 2024-го («Баймакское дело»). Важной особенностью этих эпизодов являлось то, что сопротивление режиму (и сочувствие этому сопротивлению) в обоих случаях исходило вовсе не из либеральной среды «продвинутых жителей мегаполисов», на подавление и запугивание которых нацелены преимущественно «политические» статьи «репрессивной корзины», а из совершенно иных социальных страт”. Об изменении социального портрета политического заключённого рассказывают и наши собеседники. Письмо из колонии одного из них мы публиковали этой осенью.  Среди невидимых правозащитникам заключённых оказываются и дезертиры. Они не входят ни в одну из статистик. Их число доподлинно неизвестно. Только по данным издания “Важные истории” к концу 2024 года российская армия могла насчитывать около 50 тысяч дезертиров.  Эта ситуация показывает не просто рост репрессий, а трансформацию самой системы — от выборочного давления к массовому инструменту контроля за обществом. Переговоры о перемирии и даже подписание какого-либо “договора” вряд ли кардинально изменят репрессивную ситуацию в лучшую сторону. Ведь возвращение с фронта людей, прошедших почти четыре года ада, выглядит для режима куда опаснее, чем одиночные пикеты.